Стуча зубами, она почувствовала, как он расстегивает пижамные пуговицы. Поняв наконец, что он делает, она попыталась сопротивляться.

— Что вы де…

— Замолчите, — оборвал ее Джейк. — После будете скромничать. — Сердито проворчав что-то, он сорвал с нее пижамную куртку и отбросил в сторону. Ночь была темная, она едва различала его лицо, но почувствовала, как он охватил ее взглядом.

— Боже, — прошептала она, прикрывая дрожащими руками грудь, — не надо…

Словно в ответ на эту жалобу, он почти мгновенно закутал ее в какое-то широкое полотнище. Она едва заметила, как Джейк провел ладонью по ее заледеневшему лицу, заправляя волосы за ухо. Теплые пальцы задержались у виска.

— Вы можете подняться на ноги? — ласково спросил он.

Сюзанна кивнула, уклоняясь от его прикосновений. Встав на ноги, шатаясь и дрожа, она как можно плотнее завернулась в загадочную хламиду. Шагнула, наступила на что-то вроде шнурков и опять чуть не упала.

— Проклятье! — Джейк подхватил ее. Блаженство теплых объятий! — Вы наступили на бахрому.

— Б-бахрома?

— Пришлось схватить первое, что под руку подвернулось. Некогда было раздумывать. — Джейк поднял ее на руки и пошел прочь от океана.

Сюзанна боролась с желанием обнять его за шею, положить голову ему на плечо. Она уже дрожала не так сильно. Надо как-то отвлечься от опасной близости. Она решила выяснить, во что ее завернули. Что-то теплое, но на одеяло не похоже.

— Джейк, что это такое?

— Портьера. — Он осторожно спрыгнул с каменной гряды на берег.

— П-портьера? — изумилась Сюзанна — Вы меня в портьеру завернули?

— Могло быть и хуже. — Он говорил без улыбки, но уже заметно спокойнее. — Эта по крайней мере шелковая.

Сюзанна с раздражением взглянула на него. Она уже достаточно оттаяла, чтобы осознать ужас и позор ситуации.

— Как вы оказались тут среди ночи с шелковой портьерой в руках?

Она изо всех сил старалась убедить себя, что Джейк случайно бродил поблизости. Возможно, это старинный обычай владельцев острова — шествовать по скалистому берегу августовской ночью с шелковой портьерой в руках. Может, такое ритуальное действо увеличивает дивиденды в третьем квартале?

Джейк внимательно изучил каменистую тропу, ведущую к рощице, и перевел взгляд на Сюзанну.

— Хотите знать всю правду о промокшем до нитки спасителе самоубийц?

— Потом. Я не собираюсь прямо сейчас совершать самоубийство.

Губы Джейка изогнулись в усмешке, но Сюзанна решила, что ее плоская шутка здесь ни при чем. Он смеется над ней, неуклюжей Сьюзен О'Коннор, мокрой, завернутой в портьеру ночной бродяжкой, которая боится взглянуть правде в глаза.

— Хорошо, — начал он. — Я мирно спал, когда позвонили из охраны…

— Из охраны! — Она и забыла о камерах на побережье. — Проклятые соглядатаи!

— Сьюзен, они за это деньги получают. — Он мельком взглянул на нее и снова сосредоточился на тропинке. — Меня известили о ваших похождениях лишь тогда, когда вы свалились в воду. Сочли, кстати, что вы меньше смутитесь, если на помощь приду я.

— Значит, они решили, что, если вы явитесь сюда и сорвете с меня последнюю одежду, это смутит меня меньше, чем… что, хотела бы я знать?

— Чем если бы это сделали несколько вооруженных молодцев в форме. И одеяло было бы не шелковое.

С минуту они смотрели друг на друга. Сюзанна не могла не признать, что такой сценарий действительно нанес бы ей куда большую травму.

Джейк остановился, продолжая смотреть ей прямо в глаза. Лицо его было обеспокоенным и тревожным.

— Сьюзен, какого черта? — тихо спросил он. — О чем вы думали, когда туда лезли?

— Абсолютно ни о чем. — Она тяжело вздохнула. — В последнее время я думала слишком много. Хотелось отдохнуть от мыслей. И вообще хотелось… Я не знаю, Джейк. Это сложно.

Выпростав руку из шелкового кокона, она заправила за ухо мокрую прядь.

— Многие мои знакомые считают, что я разбираюсь в таких ситуациях. Возможно, я могу вам помочь.

Ночь загадочно изменила его лицо. Бриз перебирал волосы. «Да, Джейк, ты мог бы помочь, — горько подумала она. — Ты единственный, кто мог бы мне помочь. Только скажи, что любишь меня». Она прогнала глупые мысли.

— Не думаю. Но спасибо.

— Ну что ж, я должен бы уже привыкнуть к вашим постоянным отказам. — Он печально ухмыльнулся.

Сюзанна почувствовала, что это расстроило его — на щеке дрогнул мускул. Разве он виноват, что не любит ее? Его подняли ночью с теплой постели, он ринулся спасать ее от ее же собственной глупости, а она теперь не желает объяснять свои поступки.