Повернувшись к ярлу, он вздохнул и, вспомнив, что за смерть в этом мире нужно платить, тихо спросил:

— Виру потребуешь?

— Какую виру? — не понял Свейн.

— Совсем ума лишился? — поддержал его Юрген. — Это он вызвал тебя, а не ты его. И о какой вире можно говорить после того, как ты всю свою добычу на общее дело отдал?

— Что делать с ним будем? — спросил Рольф.

— Отнесите в пещеру. Завтра похороним, — махнул рукой капитан.

— Как был глупцом, так им и помер. Только праздник испортил, — проворчал гигант, легко закидывая тело парня на плечо.

Стоявшие вокруг воины разошлись в разные стороны, тихо обсуждая увиденное. Почувствовав рядом тело Мгалаты, Вадим вздохнул и, повернувшись к девушке, спросил:

— Признавайся, зачем ты велела Налунгу сюда притащить?

— Чтобы на глазах была. Я не верю ей. Не боюсь, но не верю. Парень был в ярости, а она всегда умела управлять такими чувствами. Я подумала, что это она заставила его возненавидеть тебя, — откровенно призналась девушка.

— Ну и зачем ей это? Моя смерть для неё ничего не изменит. Она так и останется рабыней, ведь клеймо с её тела не исчезнет, — усмехнулся Вадим.

— Я не подумала, — растерялась Мгалата.

— Вот именно, — усмехнулся Вадим.

— Зато я теперь точно знаю, что это не она сделала, — строптиво тряхнула головой девушка.

— Откуда? — удивился Вадим.

— Девочки нашли её в чулане плачущей. Думаю, она попыталась колдовать, но когда поняла, что не получается, расплакалась.

— А я думаю, она заплакала потому, что ей просто плохо и одиноко, — улыбнулся Вадим. — Представь, она одна, в чужой стране, без сил, без друзей и без одежды. И с ней не хотят иметь дела даже те, кто раньше был её телохранителями.

— Сама виновата, — огрызнулась девушка.

Рассмеявшись, Вадим не спеша повёл её в сторону, где уже вовсю веселились Свейн, кормчий и гигант Рольф. Увидев подходящую парочку, Рольф громогласно приказал стоявшей рядом рабыне принести кружку Вадима и, собственноручно наполнив её, провозгласил:

— За тебя, Валдин. За твоё умение ломать глупцам шеи одни ударом.

Отсалютовав ему кружкой, Вадим приложился к вину и, повернувшись к Свейну, спросил:

— Что завтра делать будем?

— Похороним твоего врага, отдохнём. А послезавтра снова устроим пир.

— И что ты праздновать собираешься?

— Ничего. Просто нам нравится пировать. Разве этого мало? — пожал плечами Свейн, и северяне поддержали его дружным хохотом.

Утром Вадима разбудил Рольф, бесцеремонно толкнув сапогом в бок. Продрав глаза, Вадим удивлённо покосился на гиганта и, от души зевнув, спросил:

— Чего тебе?

— Поднимайся. Пора твоего дружка в последний путь отправлять.

— А без меня не справитесь? — разом помрачнев, спросил Вадим.

— Его убил ты, значит, и проводить тоже должен ты. В общем, это долго объяснять, но так надо, — категорично заявил Рольф и, развернувшись, вышел из дома.

Нехотя поднявшись, Вадим быстро оделся, и привычным жестом сунув в поясную петлю секиру, направился следом. Умывшись снегом и справив нужду, он огляделся и, заметив собравшихся на берегу воинов, решительно двинулся к ним. Всё уже было приготовлено. Высокая поленница из плавника была покрыта куском алого шёлка, поверх которого набросили шкуры, принадлежавшие парню.

Полностью одетый, в доспехах и с оружием, он лежал поверх всего этого сооружения, словно готовый выйти в поход. Вадим заметил, что в ногах трупа лежало несколько горшков и мешочков, но не стал спрашивать, что это такое. Рольф протянул ему уже зажжённый факел и, кивком головы указав на поленницу, отступил в сторону.

Сообразив, что должен лично поджечь дрова, Вадим покосился на северян и, собравшись с духом, сделал шаг вперёд. Медленно поднеся факел к дровам, он с удивлением увидел, как они моментально занялись. Очевидно, северяне облили поленницу жиром или смолой. Не вдаваясь в подробности, Вадим, отступив в сторону, вопросительно посмотрел на Рольфа.

Кивнув, гигант состроил соответствующую случаю физиономию и замер. Дождавшись, когда костёр полностью прогорит, воины собрали пепел в кожаный мешок и, аккуратно убрав его, дружно зашагали к дому. Догнав Юргена, Вадим тихо спросил:

— Зачем вам его пепел?

— Мы приходим из моря и в море возвращаемся. Когда наша «Акула» снова встанет на волну, мы развеем его пепел над морем.

— Понятно, — кивнул Вадим.

— Что ты решил? — неожиданно спросил кормчий.