Руки Сойера крепче сжали ее. Он нагнул голову и уткнулся лицом ей в шею. Его дыхание согревало кожу. Она старалась не замечать давно забытое ощущение от этой согревающей нежности.

— Прости. — Он провел рукой по лицу и нахмурился, недовольный собой. — Мне нужна была минута сочувствия.

— Все правильно. — Вид этого сильного мужчины, разбитого горем, еще больше расстроил ее. Она встала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. Он неожиданно повернул голову, и их губы соприкоснулись. Резко втянув воздух, она попятилась назад. Странно, но се тело отреагировало… желанием. Постыдись, призвала она себя.

Последние проклинающие слова Бретта — «фригидная ведьма» — будто эхо отдавались в ее сознании. Всякий раз, когда он касался ее, она внутренне невольно сопротивлялась ему. Интимная сторона их брака пугала се, она видела в сексе только свое поражение как жены и женщины.

— Я хочу забыть.

У нее екнуло сердце от его шепота, полного страдания.

— Понимаю, я тоже. — Нетвердой рукой она провела по его щеке, пытаясь успокоить. Успевшая отрасти щетина уколола ей пальцы, и словно электрический ток пробежал по руке.

Доли сантиметра разделяли их губы. Боль в глазах Сойера медленно переходила в удивление, если не сказать больше… Что-то согревающее ее, пугающее задавало старт невероятной гонке сердца. Линн облизнула губы, напрасно подыскивая слова, чтобы покончить с этим смущающим, невероятным моментом.

Сойер опустил ресницы, желая избавиться от странного ощущения. Но не успела она сделать попытку отстраниться от него, как он обхватил ее локти и завладел губами в отчаянном поцелуе. От шока она будто окаменела.

Сойер на мгновение поднял голову, и их взгляды встретились. Дрожащей рукой он провел по ее лицу, заключив подбородок в тепло своей ладони. Большой палец обвел влажную нижнюю губу. Медленно двигаясь, словно оставляя ей возможность возразить, он снова наклонился над ней и целовал, целовал…

Останови это безумие, велела себе Линн. Но ее тело так долго томилось без любви. Прикосновения Сойера будто разбудили ее. Точно он откатил камень от входа в пещеру, где последние четыре года была погребена се душа.

Губы Сойера снова коснулись ее. На этот раз медленно и нежно. Ее губы раскрылись с удивленным вздохом. За время брака она привыкла к шутовским поцелуям завоевателя, каким чувствовал себя Бретт. Но она не знала, как отвечать на нежное проникновение Сойера. Она дотронулась языком до его горячих и влажных губ, и его руки еще крепче сжали ее.

Он нежно ласкал ее грудь и изгибы талии, потом перешел к бедрам.

— Вели мне остановиться, — прошептал он.

Но она уже не могла оттолкнуть его, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Вцепившись пальцами в лацканы пиджака, она крепко держалась за него, откинув назад голову и жадно глотая воздух.

Она едва успела перевести дыхание, как Сойер снова с нескрываемой жадностью впился в ее рот. Это должно было напугать ее, но напротив — ей захотелось большего.

Резким движением он скинул с себя пиджак. От яростной страсти в его глазах Линн бросило в дрожь. Его пальцы завладели ее высокой прической. На мраморный пол полетели шпильки, и длинные пряди волос упали на плечи, окутав шею.

— Линн… — Хриплый голос о чем-то молил. Она тронула пальцем жилку, бившуюся у него на скуле. Сойер прижался губами к ее запястью. Линн почувствовала, как пламя желания разлилось по телу.

Его руки проникли под подол платья и ласкали ее бедра. У нее перехватило дыхание. Пальцы, оставившие пылающие следы на бедрах, теперь исследовали шелковые трусики. Длинные пальцы ласкали обнаженную кожу с такой нежностью, что Линн медленно таяла.

Сойер нежно покусывал мочки ушей, губы, шею. Он подталкивал ее назад до тех пор, пока ее каблуки не уперлись в первую ступеньку лестницы. И он заставил ее сесть. Ослабевшие ноги не сопротивлялись. Грубый ворс ковра на лестнице царапал нежную кожу. Сойер спустил ее трусики, встал на колени между ее ногами и начал расстегивать пряжку у себя на поясе. Линн вцепилась ногтями в ковер и думала только об одном: лишь бы не сойти с ума.

Она понимала, что сейчас произойдет, если не положить конец этому безумию. Ей следовало остановить его. Но все ее тело подрагивало в радостном предвкушении. Впервые за многие годы она чувствовала себя женщиной.

Линн не остановила его.

Вместо того чтобы отталкивать Сойера, она тянулась к нему, помогая спустить брюки.

Руки Сойера обнимали ее бедра. Он подтолкнул ее назад, на застланную ковром лестницу, и занялся ее ртом, целуя с жаром и одержимостью, окончательно отнимающими разум.