– Добро пожаловать в нашу семью…

– Спасибо, - пролепетала Регина. Но Рик уже отвернулся и пожимал руку судье. Уголком глаза Регина видела, как Джозефина обнимает Слейда, который слабо улыбнулся ей и сказал:

– Ты думала, что никогда не увидишь этот День.

– Я молилась много лет и мечтала дождаться этого события. У тебя все будет хорошо, дорогой. Поверь старухе Джайо.

Регине очень хотелось бы услышать ответ Слейда, но тут к ней подошла Виктория. Как ни странно, она улыбалась.

– Поздравляю, дорогая, - Виктория поцеловала Регину в щеку.- Добро пожаловать в семью, ЭЛИЗАБЕТ.

Регина обмерла. Глаза Виктории так блестели, как будто ей все было известно. Интонация, с которой она произнесла имя «Элизабет», свидетельствовала о том же.

– Элизабет, - повторила Виктория.
– Что-то не так? Тебе плохо? Может быть, принести воды, Элизабет?

Регина смотрела на нее широко открытыми глазами. Мать Эдварда все знает. Виктория невзлюбила ее с самого начала. Противилась этому браку. Что, если она откроет все прямо сейчас, в присутствии судьи? Какова будет реакция Слейда, если он узнает правду от посторонних, а не от самой Регины? На ее лице отразился ужас.

Виктория засмеялась.

– Не волнуйся, милая. Положись на меня.

Произнеся эти слова, в которых угадывалась угроза, Виктория удалилась.

Регина на секунду прикрыла глаза. Господи, что же она натворила? Она должна была предвидеть, что кто-нибудь обнаружит обман. Каковы планы Виктории? Можно предположить самое худшее.

Нужно все рассказать Слейду. И как можно скорее.

Но Регина не могла придумать, как это лучше сделать. Ей так хотелось, чтобы у него было время полюбить ее! Чтобы он смог потом ее простить.

Если только он ее полюбит, то сможет понять: именно любовь к нему и заставила ее хранить молчание.

К ней приблизился улыбающийся Эдвард. Регина с симпатией относилась к Эдварду, однако в последнее время она стала сомневаться, не известна ли и ему правда. В тот день, когда он помог ей купить подвенечное платье, ей казалось, что все ее подозрения - плод воображения. Но сейчас создавалось впечатление, что Эдвард догадался об обмане и поделился предположениями со своей матерью. Она заглянула в его глаза, однако встретила ясный взгляд. Если ему что-нибудь и известно, он мастерски это скрывает, чтобы не омрачать торжества.

– Как дела у очаровательной невесты?
– с улыбкой спросил Эдвард.

Облизнув вдруг пересохшие губы, Регина сказала:

– Прекрасно.

Не хотелось думать, что он предал ее. В общем-то, она не знала, что и подумать.

– Что-то случилось?

Она прикусила губу. Взгляд ее бродил выше плеча Эдварда, там, где стояли Слейд, судья Штейнер и Рик. Слейд, словно коршун, следил за Региной. Она улыбнулась Эдварду, ожидая, что Слейд подойдет к ней. Но он не сдвинулся с места.

– У меня немного кружится голова. Эдвард взял ее за локоть.
–

– Неудивительно. У меня бы она кружилась не «немного», а очень сильно, если бы это мне пришлось произносить слова клятвы. У тебя какие-то проблемы, Элизабет?

Она внимательно посмотрела на Эдварда.

– Да, но они не связаны со Слейдом.

В его глазах мелькнуло смутное сомнение, которое не помогла скрыть даже обезоруживающая улыбка.

Он понимает ее смятение. Но ведет себя по-джентльменски, пытается не подавать виду.

– Вы - замечательная пара, - его улыбка погасла, он заметно посерьезнел.
– Доверьтесь мне.

В его словах явно есть второй смысл. В ответ на ее скрытые мысли Эдвард нагнулся, его теплые губы коснулись ее щеки.

– В мире нет никого, кому я бы желал большего счастья, чем брату. А вы - его жена.

Он отошел.

Итак, Эдварду тоже все известно. Она четко осознавала, что он будет ей предан: она - жена его брата, невзирая на ее подлинное имя. Господи, есть ли кто-нибудь, кроме Слейда, кто не догадывается об обмане? Непроизвольно она посмотрела на Рика, который пристально наблюдал за ней, так же как и стоящий рядом с ним Слейд. Сияя, Рик поднял стакан.

– За невесту!
– он кинул теплый взгляд на сына.
– И жениха. За новобрачных. А также за их будущее!

***

Он не пришел. Он не придет. Регина теперь уж была в этом уверена.

Уже полночь. Ужин кончился три часа назад. На ней тонкая шелковая ночная рубашка цвета слоновой кости, которая так понравилась ему, когда он пришел разбудить ее. С высоким воротником и длинными рукавами, но превосходно обрисовывающая каждый изгиб ее тела. Под сорочкой - ничего. Неслыханно! Шелк ласково касался кожи.