Сборник «Стихи о России» составился как бы сам собой. Открывается циклом «На поле Куликовом», завершается «Белым знаменем». Самое раннее здесь стихотворение — «Полюби эту вечность болот…» 1905 года. Композиция — музыкальная, есть стихи, где о России вроде бы прямо не говорится, но они оказались нужными нотами в единой мелодии: «Вот он — Христос — в цепях и розах…», «В октябре».

«Стихи о России» адекватно представляют поэтическую вселенную автора, книга эта — квинтэссенция всего блоковского. Она соединяет мотивы и ритмы всех трех томов лирики, она внутренне философична и универсальна по содержанию. Отчетливее ощутима эта онтологическая полнота в «Последнем напутствии», где просветленно ведется речь о смерти:

Не будет у Блока такой легкой смерти, и вырвутся у него в мае 1921 года слова: «…слопала-таки поганая, гугнивая, роди­мая матушка Россия, как чушка своего поросенка» (в письме С. И. Чуковскому). Но то «матушка», общая для всех. А если следовать образной логике Блока-поэта, то отношения с другой Россией, с Русью-женой сложились у него по большому счету гармонично.

Небольшая книжка в бумажной обложке, оформленная художником Георгием Нарбутом, выходит в конце мая 1915 года. Цена — 40 копеек, вся прибыль от издания поступает в Общество русских писателей для помощи жертвам войны. Сообщая матери о выходе «Стихов о России», Блок отмечает: «Все незаказное».

А главное – роман Блока с Россией творчески завершен. Нечего добавит к этому своду из двадцати пяти стихотворений. Разве что «Коршуна», который будет написан весной 1916 года и станет последним в цикле «Родина» третьей лирической трилогии [36] .

Двадцать первого июня Блок пишет последнюю версию «Автобиографии», пополняя (и частично сокращая) уже публиковавшийся прежде вариант 1909 года. Делает он это по просьбе профессора С. А. Венгерова, энтузиаста и романтика биографических и библиографических штудий (ему Блок посылай осенью 1905 года и самую первую биографическую справку о себе). Очередное подведение предварительных итогов жизни и работы.

Потом — Шахматове, с непродолжительными выездами в Москву и в Петербург. 29 сентября — возвращение домой.

3 октября к Блокам приходит обедать Сергей Соловьев. Блок грустен, говорит о том, что ему, может быть, как Фету, суждено петь только в юности и старости. Тем не менее 11 сентября 1915 года написано стихотворение «Перед судом», 14-го закончен вчерне «Соловьиный сад», о чем на следующий день веселое сообщение в записной книжке: «Бахвалился поэмой (Любе и маме, — нравится)». Но уже вечером Блоком овладевает тревога: «Если бы те, кто пишет и говорит мне о “благородстве” моих стихов и проч., захотели посмотреть глубже, они бы поняли, что: в тот момент, когда я начинал “исписываться” (относительно — в 1909 году), у меня появилось отцовское наследство: теперь оно иссякает, и положение мое может опять сделаться критическим, если я не найду себе заработка. “Честным” трудом литературным прожить среднему и требовательному писателю, как я, почти невозможно. Посоветуйте же мне, милые доброжелатели, как зарабатывать деньги: хоть я и ленив, я стремлюсь делать всякое дело как можно лучше. И, уж во всяком случае, я очень честен».

Слово «исписываться» применительно к 1909 году (да и к последующему пятилетию) — явный самооговор. Может быть, это следствие чрезмерной требовательности к себе. А вот с осени 1915 года внутренний источник лиризма начинает иссякать. Блок занимается заказной работой: пишет отзывы на рукописи детских книжек, переводит по просьбе Брюсова стихи Аветика Исаакяна, по просьбе Горького – латышского поэта Плудониса, финских поэтов. Выходит том переписки Флобера под редакцией Блока, а 7 ноября – сборник «Стихотворений Аполлона Григорьева», в который Блоком вложено столько труда и сил. В ноябре же Московский Художественный театр просит согласия на постановку «Розы и Креста», что рождает новые надежды и вместе с тем вызывает озабоченность.

Любовь Дмитриевна с сентября под псевдонимом «Басаргина» играет в театре Лидии Яворской, разместившемся на Офицерской улице. Блок чутко отзывается на ее скромные успехи, огорчается, когда у нее «отбирают» роли. В конце сентября — начале октября написаны три стихотворения, которые, по выражению Ю. Е. Галаниной, биографа Л. Д. Блок, образуют «условный мини-цикл»: «Протекли за годами года…», «За горами, лесами…», «Пусть я и жил, не любя…». Помещенные потом в самый конец цикла «Арфы и скрипки», они как-то затерялись, оказались обойденными читательским вниманием. В плане чисто творческом, эстетическом они, пожалуй, оказались лишь разбегом к написанному вслед за ними мощному монологу «Перед судом». Но они интересны как эмоциональное свидетельство того, что душевная связь поэта с женой не прерывалась ни на миг:

В записной книжке 31 декабря 1915 года значится: «Любочка вечером играет, а днем на репетиции. Вернулась в 10 час. вечера. Встречаем Новый Год вдвоем с Любой».

Весной 1916 года Блок вырабатывает новое отношение к войне. 5 марта Пяст читает ему свою поэму «Грозою дышащий июль» — о патриотическом подъеме в начале войны. Это послужило на следующий день толчком к таким раздумьям: «Сегодня я понял наконец ясно, что отличительное свойство этой войны — невеликость(невысокое). Она — просто огромная фабрика в ходу, и в этом ее роковой смысл. <…> Это оттого, что миром завладел так называемый антихрист. Отсюда — невозможность раздуть патриотизм…»