Айви задохнулась от душившего ее гнева. Однако на Дилана это, кажется, впечатления не произвело: насмешки продолжали сыпаться градом, как хорошо заостренные стрелы.

— Кажется, я немного переступил черту? — Он в задумчивости поскреб подбородок. — Какие же эпитеты ты употребила в той книжице для обозначения эгоистичного, самовлюбленного, упрямого мужика? Индюк с задницей павлина?Кстати, даже чисто внешне этот экземпляр должен производить сильное впечатление, ты не находишь? — Он склонил голову набок. — Значит, зеркало меня обманывает. — Он сокрушенно покачал головой и посмотрел на нее. Его взгляд при этом был ясен и чистосердечен, как у ребенка.

Ее подбородок начал знакомое движение вверх, но на полпути остановился. Айви даже смогла улыбнуться.

— Хотя твое имя ни разу не фигурировало в моей книге, — спокойно сказала она, — честь и хвала тебе за то, что ты сумел узнать в этом экземпляре себя.

Дилан почувствовал глухое раздражение.

Узнать, ха!

Да это описание не нуждается в имени, потому что все, кто знал об их браке, без сомнений приписали эти качества ему! Не говоря уже о том, что почти все в ее книге подозрительно напоминало пересказ их супружеской жизни — только в ее версии! — которую она, так нагло и не спрашивая его согласия, выставила на всеобщее обозрение.

— Кстати, — не удержалась Айви. — Речь шла об эгоцентричной, самовлюбленной и упрямой помеси индюка и павлина. Я не могла употребить ненормативное слово в моей книге. К сожалению. Потому что ты самая настоящая задницаи есть, — отрезала она.

Каким-то чудом ему удалось обуздать рвавшуюся наружу ярость.

— И эту задницуты ощипала без всякой жалости, — нарочито спокойно сказал он, подавляя желание взять ее за шею и…

— Дилан, пожалуйста, — Айви поморщилась. — Не забывай, что нам неделю предстоит провести вместе. Поверь, мне эта перспектива нравится так же, как и тебе. То есть не нравится совсем.

У Дилана вдруг поднялось настроение. Когда дело касалось интерпретации его поступков, она всегда ошибалась.

— Ради Дейдре и Блейка мы должны забыть о наших… — Она на миг запнулась, но затем продолжила: — О наших взаимных претензиях друг к другу и не омрачать день свадьбы наших друзей.

Дилан слушал ее хорошо поставленный рассудительный голос. Так говорят преподаватели, пребывающие в полной уверенности, что их слово — закон для учащихся. Он почувствовал давно не испытанный азарт. Разве она позабыла, что он терпеть не может указаний и ненавидит, когда с ним говорят подобным тоном?

— Ну и что ты предлагаешь?

— Самым разумным, мне кажется, будет встречаться как можно реже, насколько это возможно, живя в одном доме. Но если избежать встреч не удастся, придется обращать друг на друга внимания не больше, чем того требует ситуация. — Она вопросительно посмотрела на него.

Да, это было бы самым разумным, если бы он не имел в отношении нее своих планов. Дилан подавил улыбку и принял сосредоточенный вид, словно обдумывая ее предложение. Когда молчание стало невыносимым, Дилан, к облегчению Айви, наконец соизволил ответить.

— В общем разумная мысль, — признал он. — Впрочем, ничего другого я от тебя и не ожидал, — негромко закончил он.

Айви перевела было дух, но его последняя фраза заставила ее поджать губы. Она натянуто кивнула и, не говоря ни слова, вышла из комнаты.

Дилан опустил руки и усмехнулся. Неважно, как все закончится в итоге, но скучать ему, кажется, не придется.

Айви сидела на балконе своей спальни и читала роман, который начала в самолете. Солнце уже зашло, и на смену изнуряющей жаре пришла приятная прохлада. Теплый мягкий бриз ласково играл с ее волосами.

Айви тихонько вздохнула и подняла голову. Она перечитывала один абзац уже дюжину раз, но понятнее от этого он не стал. Умиротворение природы, по идее, должно было ей передаться, но только она по-прежнему никак не могла расслабиться.

Она загнула кончик страницы и захлопнула книгу. В висках пульсировала кровь — первые признаки зарождавшейся головной боли.

И это называется отпуск!

Айви прислушалась. Кажется, стучат в ее дверь.

— Войдите, — прокричала она.

Раздался звук открываемой двери, а затем и шаги, которые затихли в некотором отдалении от балкона. Робкий голос Дейдре, в котором отчетливо слышались виноватые нотки, произнес:

— Ты все еще на меня злишься?

Айви посмотрела на часы. Дейдре понадобился час, чтобы набраться смелости и продолжить неприятный для нее разговор.

— Почему ты так со мной поступила, Дейдре? — не оборачиваясь, тихо спросила она. — Ты ведь мне не просто родственница, но еще и подруга. Самая лучшая подруга. По крайней мере, я считала так до этого дня.