— Если я его не приму, мама будет плакать.

— Вот как?

— Бывает. Что мне не нравится, — сказала она, — так это вкус.

Сэм скорчила утомленную гримаску покорности и отвращения — закатила глаза и высунула замечательно длинный язык, которым она могла дотянуться до кончика носа. Майк засмеялся и приобнял ее.

— Слушай, — сказал он. — Думаю, сегодня тебе не надо принимать это лекарство. Я не хочу, чтобы ты его пила. Думаю… думаю, можно сделать так, чтобы тебе не приходилось его принимать.

— Ага, — спокойно кивнула Сэм, словно долго ждала этого заявления и оно даже запоздало.

— Маме не придется плакать, Сэм, — сказал Майк и, склонившись, взял ее за плечи. Сэм увидела звездочки слез в его глазах. — Никому больше не придется плакать.

Сэм взяла его за руку, они вышли в холл, молодежь поаплодировала Сэмовой пижамке, и девочка заползла в спальный мешок, выстланный изнутри фланелью, по которой разбегались герои мультфильмов; Рэй, увидев картинки, покачал головой, и не было на его лице ни удивления, ни даже терпимости. Через несколько секунд Сэм вылезла наружу и подтащила свой рюкзачок поближе, после чего забралась обратно.

Майк думал, что она уснет во время чтения, но она не уснула. «И произошла на небе война {549} : Михаил и ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли». Рэй закрыл книгу, в тишине помолился и знаком подозвал Майка — тот подошел, уже без обуви, в одних носках. Рэй повел его из комнаты; Майк, оглянувшись, увидел, что глаза у Сэм открыты. Рэй положил руку ему на плечо и качнул большой головой в сторону двери. — Через минутку вернусь, милая, — прошептал Майк дочери и пошел за Рэем по сумрачному коридору, обитому деревянными панелями, к директорскому кабинету.

— Я вообще-то хотел спуститься к фургону, — сказал Майк. — За лекарством для Сэм. Я помню, что вы говорили, понимаю, что чувствуете, но, если принять во внимание ее маму…

Взгляд Рэя был Майку знаком: слушаю внимательно и жду, когда же ты наконец замолчишь.

— Ну, то есть как вы думаете, я…

— Майк, — сказал Рэй, и это значило: помолчи, пожалуйста, и выслушай, а то, что мне нужно знать, я и так знаю. — Все это случилось с ребенком не случайно, — сказал Рэй. — Точной причины я не знаю, да и ты, Майк, может быть, тоже.

Он указал Майку на кресло, сам же, одетый в просторный тартановый халат, остался стоять, опершись на широкий директорский стол, скрестив обутые в тапочки ноги. Майк понял, что сидит в том самом кресле и в той же комнате, что и в день, когда устраивался на работу в «Чащу».

— А может, — продолжал Рэй, — все ты знаешь или знал прежде, а теперь забыл.

— Я не знаю, Рэй, — сказал Майк. — Не знаю.

— Недуг, который мучит ее сейчас, — продолжал Рэй, словно не слыша слов Майка, — когда-то впустили в девочку. Впустили в нее это зло.

— Что значит — впустили. — В ушах у Майка словно ветер зашумел; сперва ему показалось, что это гудит далекая печка, потом понял, что это не так. — Но когда, когда.

— Ну, — Рэй обернулся и теперь смотрел прямо на него, — когда бы это ни случилось, Майк, — может, и не один раз, не знаю, — тварь лишь набирает силы. Мы не знаем наверняка. Но если малютка так болеет — должно быть, того, кто сидит в ней, когда-то неплохо подкормили. Ты понимаешь? Иначе быть не могло.

— Что ты говоришь, Рэй? Что я…

Только эти слова слетели с его уст, они показались Майку ложью: была в них какая-то неправда, хотя сами по себе они ничего не значили. Рэй не отвечал, но и взгляда не отводил: словно безмолвный Майк мог в любой момент что-то сказать. Потом он оттолкнулся от края стола и потуже затянул пояс халата на своем грузном теле.

— Выбрось это лекарство, Майк, — сказал он. — Все, что вы давали ей, не поможет. Довольно.

Полночный звонок телефона подбросил Пирса в постели, словно мультяшного зверька.

— Привет, Пирс. Это Роз Райдер.

Весело и звонко, словно звонит откуда-то по соседству, от шоссе или из телефона на холме. Но это невозможно.

— Где ты? — спросил он.

— Я… — начала она и смолкла, будто осматривая окрестности; он ничего не слышал, кроме, кажется, свиста промчавшейся машины. — Я в Миллстоуне.

— Где?

— В Миллстоуне, Огайо. Около Зейнсвилла. Чуть дальше.

— Роз, — сказал он.

— Прости, что не предупредила, — сказала она. — Я собиралась вчера вечером сказать, честное слово.