Бука сделал паузу, будто не решаясь сказать самое главное. И тем не менее продолжил, с вызовом глядя на Дока:

— Ты станешь обыкновенным. Таким, как все. Потому что никогда не появится Болотного Доктора…

Бука вдруг повернулся к Маусу и заглянул ему в глаза. Пронизывающий холод тек через эти глаза, проникал в душу, заставляя содрогаться, вызывая непреодолимое желание отвести взгляд.

— И сталкеров тоже не будет, — жестко сказал Бука. — Вы все, крутые парни, знатоки Зоны — вы станете обыкновенными, серыми и никому не нужными. Готов ли ты к этому, Маус?

Пожалуй, он впервые он обратился к нему имени. Сталкер рефлекторно смахнул с лица надоедливого комара и сказал бесцветным голосом:

— Я не знаю. Я как-то привык к Зоне.

— Люди ко всему привыкают, — заметил Монах. — Ко всякой скверне — особенно. Только я не верю, что можно сделать так, чтобы Зона никогда не возникла.

— Вы не верите в Марево? — быстро спросил Бука.

— Верую я только в Господа нашего, — веско сказал Монах. — Что же до Марева, так может и есть такое. Здесь, в этом поганом пекле, чего только нет — и Марево, и Парево, и демоны всех сортов. Только вот с греховным этим местом нельзя поступить так, будто его никогда не было. Грех можно искупить, замолить, испросить за него прощения. Только грех-то свершенный — он все равно останется. Пусть просто как память, как назидание на будущее и предостережение от свершения нового. Это место для кого-то станет погибелью, а для кого-то — точкой искупления…

— Интересное мнение, — заметил Доктор. — «Зона Искупления»… Хорошо звучит. Так, может, пусть она и остается, а? Эдакое Чистилище прямо на Земле…

— Нет! — решительно сказал Монах и даже треснул могучим кулаком по доскам крыльца. — Зло надо искоренять — где молитвой, а где и пулей. Но сделать это придется людям, и им же — самим увидеть, насколько они слабы перед демонами, какую силу им нужно одолеть. Им нужно возвыситься, преодолеть свою гордыню, корыстолюбие, страх — и изгнать это зло своими собственными руками! Здесь, прямо сейчас уже идет последняя битва Тьмы и Света!

Последнюю фразу он произнес уже стоя, нараспев, будто читая проповедь. И даже погрозил в темноту крепким кулаком — очевидно, тем самым тварям, что встретили его у дома Болотного Доктора.

— То есть Армагеддон в лице Зоны уже идет полным ходом, — кивнул Доктор. — Ваша точка зрения мне ясна. И все же она не единственная. Ведь помимо борьбы за хабар, постоянной схватки людей с аномальной природой Зоны, вокруг этого места не утихает и мощная борьба идей. Я говорю о науке. Может, Зона все-таки неспроста возникла на нашей планете? Может быть, она создана для того, чтобы человечество переосмыслило свое место в этом мире? Может, все это нужно зачем-то, а?

Последние слова Доктора были явно обращены к Буке. Наверное, это было продолжение какого-то давнего спора. И, наверное, не раз уже Бука отвечал так же, как ответил на этот раз — твердо, раздельно, резко:

— Нет. Никому не нужна эта проклятая Зона. Здесь только смерть, только боль и отчаяние — и ничего больше. Без нее люди были бы гораздо счастливее. И если ее вообще не возникнет — всем будет только лучше от этого. Я хочу, чтобы Зоны не было. Никогда.

— Что ж, — все так же спокойно сказал Доктор, переводя взгляд на Монаха. — Есть и такое мнение. И оно ничем не лучше, но и не хуже всех остальных. А потому — давайте-ка, берите вашего майора и несите его за мной.

Дом у Доктора был необычный. Впрочем, другого просто не могло быть у такого человека — который и не человек вовсе. Тесный бревенчатый тамбур переходил в просторную комнату, очевидно, основное жилое пространство. Здесь все было из дерева — стены, мебель. Пахло хорошо — не тиной, не ряской, не тухлыми болотными испарениями, а живым деревом. Словно подчеркивая эдакую патриархальность интерьера, висела на вбитом в стену крюке старая двустволка. На другой стене некоторым диссонансом с интерьером расположилась картина — что-то сюрреалистическое и неуловимо знакомое. Наверное, так должен был бы выглядеть дом хорошего, зажиточного лесничего или, скажем, егеря. У генеральных секретарей сгинувшего вслед за Припятью Союза были, наверное, такие вот, охотничьи домики. Хотя что-то подсказывало, что дом этот — вроде декорации и нужен Болотному Доктору лишь для вида. А может, он владел им просто по инерции, по привычке — чтобы оставалась какая-то ниточка, связывающая его с остальными людьми, у которых есть дом — место, куда возвращаются.

Но духу болот не нужен дом — дом нужен гостям. И пациентам. В последнем удалось убедиться, когда прошли вторую, внутреннюю дверь. Это помещение несколько не вязалось с егерским антуражем «охотничьего зала». Здесь был хром и кафель. Отличный кафель и самый высокосортный хром: надо полагать, это была операционная. И, судя по возгласу Антонова, — очень даже неплохая.

— Куда его? — спросил Маус, помогая Антонову и Петле тащить тело.

— Вот сюда, на кушетку, — указал Доктор. — Сейчас посмотрим, что тут можно сделать… Думаю, обойдемся парой надрезов — некроза практически нет…

— Можно я буду вам ассистировать? — придерживая очки у переносицы, нерешительно спросил Антонов. Видно было, как не терпится ему посмотреть, что же делает этот таинственный доктор со своими не менее странными пациентами.

— Ассистенты мне без надобности, — улыбнулся Доктор. — Впрочем, если тебе интересно — изволь. Мне скрывать нечего. Главное, чтобы ты понял одну вещь, физиолог: многое из того, что возможно здесь, в Зоне, — совершенно не работает по ту сторону Периметра.

— Я это понимаю, — твердо сказал ученый. — Но я был бы последним идиотом, если бы упустил возможность посмотреть, как оперирует сам Болотный Доктор.