В таком вот настроении я вошел в комнату Покойника.

— А, Гаррет. Добрый день. Хорошо, что ты заглянул ко мне. Как идет расследование?

— Паренек вернулся домой целым и невредимым. — Я выглянул за дверь, окинул взглядом коридор и вновь повернулся к Покойнику.

— Поздравляю, ты хорошо поработал. Расскажи мне поподробнее. Кстати, что означает твое поведение?

— Я просто хотел удостовериться, что попал в свой дом и разговариваю с тем Покойником, которого знаю столько лет. А поздравлять меня не с чем, я ровным счетом ничего не сделал. — Я принялся рассказывать, стараясь не упускать ни единой детали. Не упомянул лишь о том, что Амиранда провела прошлую ночь отнюдь не под крышей дворца.

— Любопытно, любопытно. Столько странностей! Честно говоря, жаль, что ты не ведешь расследование. Какой вызов твоим умственным способностям!

— Ты, похоже, решил свою задачку?

— Совершенно верно. Тайная магия Слави Дуралейника для меня больше не тайна. Разумеется, чтобы быть полностью уверенным, нужно проверить мою теорию на практике.

— Ты понял, как он одержал победу? Один-единственный логхир оказался мудрее всего Военного совета венагетов, подумать только!

— Именно так.

— Каким же образом тебе это удалось?

— Благодаря, мой мальчик, умению логически мыслить.

Мой мальчик? Ну и дела!

— А также продолжительным размышлениям, индукции, дедукции и целой серии экспериментов, в которых я анализировал возможный ход событий на основе заданных параметров. Отсюда возникла гипотеза, в истинности которой я практически не сомневаюсь. Мне известно, как Слави Дуралейник совершил то, что совершил, и теперь, получив некую толику информации, я смогу предугадывать его действия.

— Так как же он «совершил то, что совершил»? Сделался невидимкой? Или тайком ото всех прокопал подземный ход?

— Гаррет, пока я оставлю свое открытие при себе. Гипотеза основана на допущении, которое, как я уже сказал, требует проверки практикой. Необходимы дополнительные сведения. Но не беспокойся, ты узнаешь обо всем первым.

— Не сомневаюсь. — «Тоже мне, гений! Ни дать ни взять петух, кукарекающий на рассвете». — Почему бы тебе…

— Мистер Гаррет! — В дверь просунулась голова Дина, которому строго-настрого было велено перед тем, как впускать кого-либо в дом, спросить разрешения у меня или у Покойника. — Прошу прощения, но вас хочет видеть какая-то молодая женщина.

По тому, с каким видом Дин произнес эту фразу, а еще по тому, что он сказал «женщина», а не «дама», я заключил, что ему гостья показалась вертихвосткой, куда менее достойной моего внимания, чем его бесчисленные племянницы.

— Кто такая?

— Она не назвалась. Однако, — прибавил Дин, неодобрительно поглядев на меня, — похоже, что с вами она знакома достаточно близко.

Я сказал Покойнику, что сейчас вернусь, и направился к входной двери, рассчитывая увидеть Амиранду. Да, Гаррет, женщины к тебе прямо липнут.

Это оказалась не Амиранда, а Амбер, которая, завидев меня, обольстительно улыбнулась.

Я оглядел улицу, высматривая Коуртера-Слоса, но ничего подозрительного не заметил и впустил Амбер в дом.

Девушка незамедлительно продемонстрировала мне некоторые из своих ужимок.

— Это что, праздничный наряд? По какому поводу?

На всякий случай я снова оглядел улицу. Никого. Однако женщины с Холма не спускаются в город без сопровождающих. Впрочем, среди них попадаются и такие, которые настолько уверены в собственной безопасности, что бандиты с ними попросту не связываются.

— По поводу охоты, если можно так выразиться. — Она одарила меня улыбкой, обещавшей неземное блаженство.

— Понятно. Сколько тебе лет, Амбер?

— Двадцать.

Врет и не краснеет. Лет восемнадцать, никак не больше.

— Гм… Сюда. — Я проводил девушку в свой кабинет, пытаясь по дороге собраться с мыслями. Не буду отрицать, женщины — моя слабость. С другой стороны, к тем женщинам, которые приходят без приглашения, я отношусь настороженно. А если они близки к власть предержащим, ветрены и капризны, как Амбер, тут надо действовать крайне осмотрительно. В конце концов, как мне показалось, я нашел выход.

— Я знаю, наружность у меня привлекательная. Однако, хотя мне об этом больно даже думать, я подозреваю, что тебе требуется не кавалер, который стар, прост и беден, а частный сыщик.

— Может быть. — Она продолжала заигрывать. Неужели Амбер — одна из тех женщин, которые не могут иметь дела с мужчиной, пока не убедятся, что поймали его на крючок? Подобные женщины всячески избегают того, что на юридическом языке называется «консуммацией брака». Амбер молода, но опыта ей явно не занимать; по-видимому, она прекрасно понимает, что уступить на деле означает потерять власть.