Шрифт:
— Юный господин!
Алек развернулся в кресле.
— Клопп! С вами все в порядке?
— В целом — да.
Механик поднялся в рубку. На его изодранной куртке виднелись пятна крови.
— Вы ранены?!
— Не я. Фольгер поймал пулю в плечо. Сейчас им занимается Хоффман. Нам надо уходить, сударь, и немедленно, — скоро сюда явится подкрепление.
Алек кивнул.
— Куда пойдем?
— Сначала обратно к реке. Керосин все еще там.
— Да. Верно.
Пыль снаружи окончательно осела. Дрожащими руками Алек снова взялся за рычаги. С каким удовольствием он передал бы управление учителю! Но Клопп сидел весь красный, тяжело дыша, и рассчитывать на его помощь не стоило.
— Не волнуйтесь, Алек. Вы все сделали как надо.
— Я опять чуть не разбил штурмовик!
— Но не разбили же. «Чуть» не считается. Клопп хрипло рассмеялся.
— Помните, я говорил вам, что все падают, когда впервые в жизни пытаются пустить шагоход бегом?
Алек скривился. Штурмовик бодро шагал через поле, приближаясь к реке.
— Такое не забудешь, учитель.
— Так вот, обычно все падают и при второй попытке, юный господин.
Смех Клоппа перешел в кашель. Он сплюнул и закончил:
— За исключением вас, ваше высочество. К нашему счастью, за рычагами шагохода вы — истинный Моцарт!
Алек не ответил. Он не чувствовал гордости, особенно при воспоминании о лежащем во ржи мертвом кавалеристе. Это был имперский солдат, который просто выполнял приказ, не особо задумываясь над его смыслом. В хитросплетениях высокой политики убитый понимал не больше, чем простолюдины из Линца, что не помешало ему расстаться с жизнью.
Алек ощущал себя так, словно раскалывается на две части. Так уже было после смерти родителей, когда он ночами стоял один в карауле. И как тогда, он загнал отчаяние в самый потаенный уголок сердца. Принц вытер потное лицо и принялся высматривать драгоценные канистры, надеясь, что Бауэр следит за кавалеристами и не забыл перезарядить орудие.
ГЛАВА 15
Сразу после утренних замеров высоты мичманы шли завтракать. За едой они непрерывно болтали, обсуждая все на свете: кто набрал больше баллов по распознаванию флажковых сигналов, кому, когда и где придется сегодня дежурить, скоро ли начнется война… Дэрин быстрее прочих доела порцию картофеля с вареными яйцами и теперь усердно чертила в блокноте схему коммуникационных каналов «Левиафана» — полых труб, по которым бегают вестовые ящерицы. Она представила, как зверушки высовывают голову из трубы, ожидая сообщения, — в точности как лисицы из нор.
Внезапно мичман Тиндэлл, с мечтательным видом смотревший в иллюминатор, встрепенулся и закричал:
— Ух ты, глядите!
Мичманы выскочили из-за столов и столпились возле иллюминатора. Под ними пестрым лоскутным покрывалом раскинулись поля и фермы, а вдалеке разворачивалась величественная панорама Лондона. Мичманы встречали радостными воплями стоящие на Темзе броненосные корабли, знакомую путаницу железнодорожных путей, впряженных в тяжелые повозки элефантин…
А Дэрин тем временем, нахально воспользовавшись ситуацией, стащила картофелину с тарелки соседа по столу, мичмана Фицроя, и с набитым ртом поинтересовалась:
— Что, деревенщина, ни разу не видели столицы?
— С неба — уж точно ни разу, — ответил за всех Ньюкирк. — Большим воздушным кораблям запрещается летать над городами.
— Чтобы не пугать обезьяньих луддитов? — съязвил Тиндэлл, пихая Ньюкирка в плечо кулаком.
— Что это там? — воскликнул тот, пропустив мимо ушей насмешку. — Не собор ли Святого Павла?
— Мне как-то раз довелось полюбоваться Лондоном с неба, — заявила Дэрин, незаметно реквизируя теперь уже с тарелки Тиндэлла кусок бекона. — Пролетая мимо на медузе Гексли. Забавная вышла история…
— Заткните фонтан, мистер Шарп! — бросил через плечо Фицрой. — Ваша «история» у нас всех уже знаете где?
Дэрин кинула в Фицроя картофелину, целясь в дорсальную область. Этот парень постоянно корчил из себя бог знает что, поскольку его отец был капитаном военно-морского флота.
Цель была поражена успешно — Фицрой подскочил и резко обернулся.
— Мы-то тебя и спасли, уже забыл?
— Вы, салаги? — презрительно сморщилась Дэрин. — Что-то я не видел вас у лебедки, мистер Фицрой!
— Плохо смотрел. — Фицрой коварно улыбнулся и снова повернулся к иллюминатору. — Зато мы все прекрасно видели ваш полет из этого самого окна, когда вы проследовали мимо, болтаясь под медузой, как подштанники на веревке!
Кают-компания затряслась от хохота. Дэрин вскочила из-за стола.
— Мне кажется, мистер Фицрой, вам следует поаккуратнее выбирать слова!
— А мне кажется, мистер Шарп, что вам давно пора научиться уважать старших товарищей, — отрезал Фицрой и снова уставился в окно.