Затем я медленно и обстоятельно коснулся концепции стоявшей перед Саис задачи, чтобы закрепить уже сказанное ранее в ее уме, чтобы оно не выскользнуло и не угасло. Ее странствие, сказал я, все совершенное ею, общение с Сигнатурой, выявит в ней то, что сейчас скрыто, недоступно. А когда я покину Шикасту — тут я впервые сообщил им, что покину планету — она будет отвечать за поддержание Закона. Я увидел на лицах своих спутников признаки паники, их испугала мысль, что я удалюсь, но я сказал, что сейчас, во время своего путешествия, за долгие месяцы, они научатся обходиться без меня. Наши пути разошлись, я смотрел им вслед и внушал им свою волю. Сначала шепотом, потом все громче, я произносил: «Сможешь, сможешь, Саис, ты сможешь…» — наконец я уже кричал это ей вслед. Я понимал, что не увижу обоих по меньшей мере в течение года Шикасты.

Пришел черед передатчика Шаммат.

Если я и был когда-нибудь в раю, то именно там. Ни туземцы, ни гиганты в этой местности не бывали. Иным деревьям в девственном лесу далеко за тысячу лет. Везде цветы, ручьи, ручейки. Птицы и звери не опасались нового незнакомого животного, без страха приближались ко мне, для компании.

Ночевал я возле ручья, и если чего и боялся, так это как бы на меня кто в темноте не наступил. Тигры и львы не знали, что я их добыча. Стада слонов приветственно поднимали хоботы и, трубя, проходили своей дорогой.

Медлил я, выжидал, общался с животными неспроста. Я не был более вооружен Сигнатурой и должен был противостоять мощи Шаммат.

Сначала предстояло найти передатчик, и это оказалось делом непростым. Я чуял его со всех сторон. Да, я видел его сверху, с горного пика. Что же, снова карабкаться в горы? Нет, не хватало сил. Почувствовав сильнейшую усталость, я прилег под деревом, покрытым белыми цветами с бодрящим запахом, и заснул. Проснулся я, ощутив рядом чье-то присутствие. Открыв глаза, увидел, что ко мне наклонилось косматое существо, размером с туземца, но более мощное. Вероятно, побочная ветвь развития. Существо враждебности не проявляло, жевало какой-то плод, улыбалось и совало мне такой же. Подкрепившись, мы приступили к общению. Собеседник мой владел зачатками речи, далеко ушедшей от хрюканья и лая. Мимика и жесты его напоминали принятые у туземцев, так что мы нашли общий язык и скоро я уже смог дать ему понять, что ищу штуковину, для Больших гор новую, чужую, Он, казалось, понимал все, и тогда я ему сказал, что штуковина эта нехорошая. Он явно испугался, но страх преодолел и с деловым видом поднял меня с травы. Превосходство в силе, казалось для него достаточным основанием, чтобы защищать меня и покровительствовать мне. И мы отправились в путь.

Штуковина эта оказалась дальше, чем я предполагал. Мы все время поднимались, добрались до снегов и снова спустились. Ночью я замерз, и мой новый друг, которого грела густая шерсть, соорудил импровизированный шалашик и согревал меня своим телом. Он добывал плоды и орехи, предложил мне и какие-то листья, но их я разжевать не смог, и он с аппетитом съел их сам.

Самочувствие мое, однако, ухудшалось; появились сомнения, смогу ли я выполнить задачу. Проводник мой тоже чувствовал себя все хуже. Он понимал, что идти далее не следует, и пытался меня остановить. Я сказал ему, что должен идти туда и предложил подождать меня чуть подальше, в более здоровой местности, но он отказался и последовал за мной. Пейзаж устрашающе изменился. Деревья сломаны, скалы разбросаны без видимого смысла. Ужасная вонь, то и дело мы натыкались на кости и трупы животных, убитых ради убийства, убитых и оставленных валяться. Да, это Шаммат.

Я приказал своему другу остаться, дальше не ходить. Ему это пришлось не по душе, он пытался меня задержать, но я лишь поджал губы, отвернулся и решительно зашагал дальше.

Взойдя на очередной гребень, я огляделся. Внизу долина, вокруг высокие пики, увенчанные сияющими снежными коронами. И сильнейшее ощущение Шаммат.

Все в долине переломано и перепорчено. Я понял, что это именно та долина, которую я видел сверху, однако никак не мог обнаружить колонну. Но я чувствовал ее присутствие. Здесь она, здесь! Ее волны и импульсы били меня, качали, я едва держался на ногах. Чтобы не упасть, схватился за надрубленное на высоте моего роста и упавшее, не отломившись от остатка ствола, молодое дерево. До боли в глазах всматриваясь в долину, я все не мог обнаружить колонну, которая — никаких сомнений! — пряталась где-то там, внизу и посылала смертельные импульсы, пронизывавшие мое тело. Я обратился мыслями к Канопусу, взывая о помощи. «Помогите!» — безмолвно вопил я, стремясь определиться в этой опаснейшей ситуации, поддерживая мысли, упорядочивая их в канал, и вскоре ощутил втекающий по этому каналу ручеек поддержки. Слегка оправившись, я увидел колонну. Она мелькала, проявляясь на краткий миг и снова исчезая. Узкая фонтанная струя проявлялась и пропадала, проявлялась и пропадала. Как будто воздух пульсировал, разрежался и сгущался. Теперь я понял, в чем дело, понял и то, что увидел бы колонну и раньше, если бы только эта идея пришла мне в голову. Я узнал это вещество. Мобилизовав все оставшиеся силы, я двинулся к тому месту, где то появлялась, то снова пропадала эта металлическая игла.

Я остановился в нескольких шагах. Подойти ближе невозможно, сдерживает барьер.

Вещество это изобретено — или открыто — на Канопусе совсем недавно, называется оно эффлюон-3. Именно поэтому я никак не ожидал встретить его здесь. Ведь это невозможно! Путтиора намного отстает от Канопуса в области науки и техники. О Шаммат и говорить нечего. Следовательно, секрет этот украден с Канопуса.

Эффлюон-3 способен притягивать, преобразовывать и отсылать свойства согласно запрограммированной последовательности. Это чувствительнейший и сильнейший проводник, не нуждающийся для своего производства ни в какой аппаратуре, возникающий путем особой концентрации сознания и некоторых весьма непростых умственных операций. Так что Шаммат или Путтиора украли у нас не предмет, не вещество, а навык. На эти темы размышлять я, однако, не был в состоянии, едва удерживая ускользающее сознание. Кроме того, на повестке минуты стоял более срочный вопрос. Эффлюон-3, в отличие от эффлюона-2 и эффлюона-1, недолговечен. Это всего лишь катализатор, усилитель, ускоритель, не более.

Тогда, со склона, я видел металлическую колонну, вещь прочную, долговечную, потому что ничего иного и не ожидал увидеть. Но на деле это оказалось чем-то, чего согласно природе своей здесь скоро не будет. Однако маловероятно, что Шаммат могла пойти на риск возмездия от нас, от Сириуса, да, пожалуй, и от Путтиоры, ради какого-то преходящего выигрыша.

Но ошибки не было. Мысль о таком методе пришла в голову одному из моих коллег на Канопусе, и я неоднократно наблюдал подобные «колонны» сгущающегося воздуха в процессе экспериментов. Это ничто иное, как эффлюон-3, и через год этой колонны здесь не будет.

Я ощутил, что ноги подо мной обмякли, я упал на колени и прополз несколько шагов, удаляясь от гибельного места. Странно, что в иных условиях это явление могло приносить добро и здоровье. Но в голове моей сгустился мрак, я успел почувствовать, как из ушей по шее потекла кровь, и рухнул. Снежные пики, солнечные склоны, расколотые деревья закачались, закружились, и я потерял сознание.

Долго я там не пробыл и, вне всякого сомнения, пришел бы мне конец, если бы не мой новый друг, следивший за мною издали, с гребня. Опасаясь за свое состояние, он стоял, держась за дерево. Увидев, как я сначала рухнул на колени, а потом и вовсе ткнулся в землю физиономией, он бросился, тоже напрягая остаток сил, выручать меня. До меня он добрался ползком, схватив за лодыжки, перевернул на спину, чтобы не повредить лицо, и поволок за собою. Оттащив подальше, он поднял меня и понес прочь. Когда я очнулся, он лежал рядом без сознания. Пришел мой через помогать ему, и я принялся растирать его могучие плечи и руки изо всех своих слабых сил. Когда он наконец очнулся, мы, поддерживая друг друга, удалились от опасного места. Он привел меня в свою пещеру, теплую и уютную, с постелью из сухих листьев и запасами сушеных фруктов. Знал он и огонь, так что скоро мы отогрелись, пришли в себя.