Шрифт:
– Тебе тоже?
– Ну да. Уговаривал. Будешь, говорит, тут хозяином.
– А ты что? Отказался?
– Да как сказать... Ничего определенного не ответил.
– Только я одного не понимаю, – задумчиво произнесла Бланка, – если этот, который на мне женился, – Кощей, тогда Сергей кто?
– А черт их всех знает! Я думаю: оба – одна и та же сущность.
– Как это может быть?
– Не знаю. Но, как видно, может. Я вот как понимаю. Некогда в здешних местах существовало капище языческого бога зла – Чернобога. И сам Чернобог, возможно, здесь обитал. Но со временем язычество сменило христианство. Старых богов позабыли. Но они не исчезли, а как бы уменьшились, съежились, другими словами. Даже имена свои растеряли. Чернобог этот в народном сознании превратился в Асмодея, Кощея, Хозяина, а его вечный нераздельный спутник-антагонист, Белобог, другими словами, стал... – тут Жора запнулся, не зная, как его обозначить, – ну, допустим, Сергеем. Они по-прежнему ведут между собой борьбу, в которой не может быть победителя, как не может зло существовать без добра.
– Мудрено, – отозвалась Бланка.
– И ничего не мудрено. Вполне естественный процесс. Подобным же образом и в других местах происходило. Помнишь римскую мифологию?
– Ну.
– Всех этих нимф, фавнов, сатиров...
– ...Вакха, Венеру, Адониса... Да знаю я...
– С приходом христианства эти божки трансформировались в нечистую силу. Нимфы стали русалками, сатиры превратились в леших, фавны...
В этот момент джип основательно тряхнуло. Обеих любовников подбросило, и они больно стукнулись головами о крышу джипа.
– Что это?! – испуганно воскликнула Бланка.
– Не знаю.
– Может, землетрясение?
– Какие здесь, к черту, землетрясения! Рвем отсюда скорее! Похоже, снова начинается то же самое!
Жора поспешно завел двигатель, но в этот момент асфальт перед носом машины пошел трещинами, а затем вздыбился, словно прорванный изнутри картон.
– Ничего себе! – воскликнул Жора, давая задний ход. – Выпускать-то нас не желают.
Машина задом понеслась к выходу, но в это мгновение сколоченные из двухдюймовых досок ворота зашатались, как будто их дергала огромная рука, а потом с грохотом рухнули на землю.
– Заблокировали, – хрипло произнес Жора.
С минуту машина стояла без движения. Жора не знал, как вести себя дальше. Наконец принял решение, лихо развернулся, потом сдал назад и так резко рванул джип вперед, что протекторы задымились. Преодолевая препятствие, джип на миг взлетел в воздух, потом тяжело грохнулся на землю. Водитель и пассажирка вновь ударились головами о крышу, но путь был свободен. Они вырвались за пределы площадки и двора. Однако Жора не торопился, весь захваченный представившимся зрелищем. Он вышел из машины и во все глаза смотрел на происходящее на площадке.
По сохранившемуся в целости асфальту пошли волны, точно тот был жидким. Потом он начал вспучиваться и лопаться. Послышался глухой, низкий гул. По всей поверхности площадки образовались небольшие ямы, которые понемногу расширялись, соединялись между собой, и вскоре на месте площадки образовался приличных размеров провал, края которого продолжали продвигаться все дальше. Вот они достигли ее границ, закачалась и начала проваливаться под землю ограда, туда же вскоре стали рушиться предметы, составляющие детскую площадку: качели, песочницы, горки...
– Довольно с нас! Поехали отсюда! – закричала Бланка, но Жора, завороженный невиданным зрелищем, продолжал, вытаращив глаза, неподвижно стоять возле джипа. К счастью, он находился еще довольно далеко от расширяющихся краев провала. А тот между тем добрался до стен домов.
И вот что странно. Двор в этот момент оказался абсолютно пуст. На детской площадке не было ни души. Отсутствовали и вездесущие дворники. Даже возле подъездов не сидели, как обычно, любопытные старушки. Если не считать подземного гула, стояла полная тишина, нарушаемая лишь шумом падающих вниз кусков тротуара, бордюрных камней, кустов сирени и шиповника, просто земли. Внезапно раздался громкий хруст. Так хрустит переламываемая пополам вафля, только звук был несравненно громче. По фасаду ближайшего дома пробежал зигзаг трещины. Следом отвалился кусок стены и рухнул вниз. Стали видны внутренности нескольких квартир: комнаты с одинаковой мебелью и телевизорами, коврами на стенах... На самом краю проема, образовавшегося на третьем этаже, стоял холодильник. Несколько минут он едва заметно качался, точно пьяный, старающийся сохранить равновесие, потом с грохотом рухнул во двор. Из отворившейся дверцы посыпались и тут же разбились банки с капустой и томатами.
Лопнувшие помидоры, истекая соком, валялись на остатках тротуара, точно разбитые сердца. Потом дом зашатался, натужно крякнул, и часть его, подняв огромный столб пыли, на две трети ушла под землю.
– Сматываемся! – орала позади Бланка. – Скорее садись за руль!
Но Жора созерцал зарождение катастрофы. Маленькая трещинка добежала до его ног, на глазах становясь все шире. Он отступил на шаг, все еще не в силах отвести взгляд от торчащей из-под земли покосившейся крыши, ощетинившейся телевизионными антеннами, потом обернулся.
– А люди-то где? – спросил он девушку.
– На работе, наверное.
– А старики, дети?
– Нет тут никого. Ты же видишь.
– Ничего я не вижу! Спасать их нужно... Звонить куда-нибудь. В МЧС, в городскую управу, в милицию...
Остатки дома, в клубах пыли, рухнули в бездну, зашатался следующий. Пробиваясь сквозь пыль, все с такой же безжалостной силой палило солнце. Жора увидел, что очередная трещина подкралась к колесу джипа, махнул рукой и сел за руль. Машина понеслась по совершенно безлюдным улицам. Позади, со стеклянным грохотом падали дома.