– Вот и я думаю...

– Сам я не приглядывался, – стал оправдываться лейтенант. – Это Сидоров доложил. На основании сигнала гражданина Мазепы.

– Сидорова сюда! – заревел капитан. Худосочный сержантик, потупив очи, понуро предстал перед начальством.

– Сам видел! – наседал капитан. – Говоришь, тела горели?

– Очень похоже, – уныло повторял сержантик. – Вроде руки имелись... и ноги.

– Сколько их там было?

– Три костра. Жарко полыхали так... Как сухие дрова.

– А может, это дрова и были?

– Кто его знает. Может, и дрова.

– Значит, место предполагаемого преступления тщательно не обследовано?

– Ну да. Мельком глянул... И так все ясно.

– Что тебе ясно?! Недотепа! Как рассветет, побываешь там еще раз, все осмотришь и доложишь. Ладно, иди. А вас, граждане, – обратился капитан к Сергею и Жоре, – не смеем больше задерживать. Как говорится, за отсутствием состава преступления. А если вы и в правду людей жгли, – тут капитан хохотнул, – то, пожалуйста, из города не уезжайте. За вами придут.

– Интересно, сколько этих тварей успело вылезти после нашего увоза? – размышлял вслух Сергей.

И он, и Жора находились в квартире Сергея и собирались лечь спать, хотя за окном уже было светло.

– Впрочем, завтра, нет, уже сегодня, узнаем. Далеко уйти они не успели. Как рассвело, попрятались в темных щелях, но скоро люди пойдут на работу и непременно наткнутся на них. Вот уж начнутся вопли!

Жора только молча кивал. Хотелось спать. Ночное возбуждение прошло, осталась только усталость и отупение. Перед глазами мелькали отдельные фрагменты минувшего дня: ухмыляющаяся физиономия Мазепы, вылезающие из ямы черные фигуры, их пылающие тела.

Кстати, как оказалось, они сгорали дотла, оставляя после себя лишь горсть сероватого праха. Выяснилось это довольно просто. После того как парочку отпустили из милиции, они вновь направились на площадку. Нужно было забрать машину, да и вообще осмотреться.

Начинало светать. Небо на востоке просветлело. Подул прохладный ветерок. В чахлых кустах акации пискнула какая-то птаха. На площадке оказалось пусто. Едва уловимо попахивало гарью, на земле валялся самодельный огнемет. Жора подобрал его и сунул в джип. Возможно, еще пригодится. На тех местах, где ночью горели «подземные жители», как окрестил их про себя Жора, остались черные пятна кострищ. Но, кроме этих пятен, ничего не говорило о том, что ночью здесь творились ужасные события.

Сергей молча походил по площадке, подошел к краю ямы, зачем-то заглянул вниз, хотя в рассветном сумраке ничего не удалось разглядеть. Вот тут-то он и произнес в первый раз фразу о том, скольким удалось выбраться наверх. А в том, что это все-таки случилось, сомнений не имелось.

Первым человеком, которому пришлось столкнуться с подземной нечистью, оказалась дворничиха, толстая татарка средних лет Зульфия Раисовна Газизова, или просто Зуля, как величала ее большая часть жителей дома номер 13 по проспекту Химиков. Зуля вставала раньше всех в доме, часов эдак в пять, а в половине шестого уже мела тротуар перед домом. И на этот раз она не изменила своим привычкам. Как только Зуля отворила дверь каморки, где хранились ее дворницкие причиндалы, то сразу же увидела темную фигуру, сидящую на корточках среди метл, лопат и ведер. Каморка находилась под лестницей, и дверь в нее никогда не закрывалась на замок. Увидев сидящего, Зуля оторопела. Конечно, иной раз случалось, что каморку посещали игравшие в прятки дети, но чтобы взрослые... С подобным фактом Зуля сталкивалась в первый раз. «Пьяный забрел, – тут же решила Зуля. – Видать, нужду решил справить». Недвусмысленная поза, в которой пребывала фигура, казалось, не оставляла сомнений на этот счет. «Вот гад! – подумала дворничиха. – Нашел место!»

– Какого хрена ты здесь делаешь?! – заорала она (Зуля отнюдь не отличалась деликатностью). С…шь?! Уходы отседова!

Она стояла на пороге, но внутрь не входила, собираясь, когда незнакомец станет покидать каморку, крепко дать ему по шее.

Света в крохотной комнатушке было очень мало, однако постепенно Зуля различила, что тот, который сидел перед ней на корточках, похоже, совсем голый и к тому же черный. Это еще больше изумило дворничиху. До сей поры негров в окрестностях дома номер 13 по проспекту Химиков она не видывала. То, что он голый, особо ее не удивило. Видать, раздели по пьяни. Но вот цвет кожи?..

Черный сидел без движения и как будто не подавал признаков жизни. Однако данное предположение показалось ей маловероятным, ведь подобная поза вовсе не характерна для мертвецов.

– Эй, ты! – снова воскликнула Зуля. – Вставай и уходы!

Черный не поднимался.

Тогда Зуля схватила ближайшую к ней метлу и ткнула ею в незнакомца. Тут случилось неожиданное. Негодяй издал жуткое шипение, наподобие змеиного, и, не меняя позы, мгновенным, неуловимым движением выхватил из рук дворничихи метлу и изломал черенок на несколько кусков. Сделал он это столь стремительно и умело, что Зуля поняла: перед ней вовсе не пьяный. Тут она впервые испугалась.

– Уходы! – опять заорала она. – А не то в милиция звонить буду.

Тут до нее вдруг дошло: черный, значит, иностранец, а иностранцы русский язык понимают плохо. Тут же в голове выстроилась следующая картина. Этот иностранец, скорее всего, командированный на химзавод, а может, и турист гулял ночью по проспекту Химиков, возможно, после посещения ресторана. Гулял, гулял и догулялся. Раздели бедолагу.

Зуле вдруг стало жалко представителя негроидной расы, невесть как попавшего в их город и тут подвергшегося привычной для себя дискриминации. Слова «дискриминация» дворничиха не знала, но сама ситуация была ей хорошо знакома. Если не русский, значит, этим обстоятельством можно тыкать, вот как она сейчас тыкала несчастного метлой.