Шрифт:
– Я умею обращаться с пулевиком. А ты вели снарядить второй планер. И быстрее, патронов мало.
Только миг я недоуменно смотрел на него. Какой из тебя летун, старик? Ты же не сдвинешь рычагов!
Но вспыхнувшая надежда была столь неожиданной, что я бросился к османским мастеровым. За ними, с пулевиком Антуана в руках, надзирал теперь Жан.
– Быстро! Второй планер! А ну!
Если слов они и не поняли, то жесты оказались понятны. Трое вновь метнулись в подвал, двое встали к лебедке. Я же отыскал взглядом Хелен – та как раз помогала забраться в кабину неуклюжему Арнольду.
– Хелен!
Летунья обернулась.
– В планерах есть карты и запалы?
– Нет, но запал подходит и наш, его делали на манер китайского.
– Сколько у тебя запалов?
Если бы она сказала «один» – нам бы уже ничего не оставалось, кроме как умереть.
– Два. Бери. – Хелен протянула руку, достала из Холода запал. После того, что творил Маркус, ее искусство даже не удивляло. – Антуан? Он же старик!
– Он попробует.
Хелен прикрыла на миг глаза. Кивнула.
– Удачи. Разверни круг с планером на ту дорожку, Ильмар. И сами взлетайте с нее.
Для разворота круга служили длинные деревянные рычаги, втыкаемые в дырки по самому краю. Работа была не для одного, но я навалился как мог. Помогать мне бросились Жан – от него толку было немного, и Луи с Йенсом – вот они толкать умели.
– Ну что, иудей, конец нам пришел? – осклабившись, спросил Луи, когда мы провернули круг.
– Посмотрим, – выдохнул я.
– Ничего, с его преосвященством нас в ад не отправят, – убежденно сказал Луи.
В кабине Хелен включила запал. Заревело, из-под брюха планера ударила дымная струя. Плавно соскочив с круга, планер выкатился из ангара и понесся вдоль желоба, все увеличивая скорость.
– Удачи! – крикнул я, перекрывая грохот, кашляя от наполнившей ангар вони.
– Удачи!
И повернулся к бросившим было работу ремесленникам:
– Что встали?
Османы бросились за вторым толкачом, который ставился в хвост планера. Я присел, посмотрел на первый толкач, что свисал в желобе между колесами. Совсем не похож на те, что в Державе пользуют. Сделан вроде как из необоженной керамики, весь целиком, никакого корпуса нет.
Ну и мастера в Китае живут...
Я выпрямился – и увидел, как планер с Хелен и Маркусом уносится в небо.
Яркая раскраска и дымный след делали его похожим на сказочного дракона.
Антуан продолжал постреливать – не по самим османам, в землю едва ли не зарывшимся, а для острастки, удерживая их на месте. Жерар покорно стоял, удерживая патронный ящик, но прямо на моих глазах из ящика выскользнул конец ленты.
Успеем?
Османы с натугой вставили второй толкач в планер. Я потрогал – вроде бы стоял он прочно. И провода были крепко накручены на два медных штырька, торчавших из глины. Не сдержав любопытства, я понюхал толкач – от него шел острый и едкий запах, вроде тех, что можно почуять в аптеке.
– Пошли вон! – велел я. – Быстро! И обернувшись к товарищам, крикнул:
– Все в планер!
Открыть люк в бомбовую камору оказалось непросто. Это сделал только Антуан, из кабины, когда я занял его место.
Хорошо хоть патроны еще были – и османы голов не поднимали. Скрипел круг, когда его разворачивали на нужный желоб, залезли туда Жан, Луи и Йенс. Его преосвященство осенил меня Святым Столбом и тоже отправился за ними.
– Ильмар! – крикнул из кабины Антуан. – Давай!
– Зажигай! – отозвался я и выпустил поверх голов последнюю длинную очередь. Пулевик рявкнул и затих, потрескивая раскаленным стволом.
Остывай, заслужил!
Разве ж есть в мире еще один пулевик, что двадцать лет проработал без отдыха?
Я вскочил и, припадая на ушибленную ногу, бросился к планеру. Силы я свои переоценил, и если бы Антуан и впрямь зажег запал сразу, оставаться бы мне на радость разъяренных осман.
Но Антуан включил запал, лишь когда я вскочил в кабину. Зашипело, взвыло, пахнуло вонючим кислым дымом, и планер покатился из ангара.
Внутри кабины тоже все было иначе, чем в державном планере. Ни единой дощечки – только плетеная сухая лоза между бамбуковым каркасом и туго натянутая ткань. Бамбук был выгнут плавными дугами и кругами, будто и вырос таким... хотя кто знает все китайские хитрости, с них станется детали для планера вырастить на грядке! На доске с циферблатами вроде как побольше хитрых полетных устройств. Кресла, тоже из бамбука и брезента, стоят не гуськом, а рядом, как в карете. А так – те же рычаги, те же педали под ногами. Небо везде едино.
– Держись, Ильмар, – прошептал Антуан. Мы неслись по траве, ровно, будто по каменному полю. Внизу ревело все сильнее, потом грохот стали перекрывать выстрелы. Я обернулся – османы уже повскакивали, и не меньше десятка палило нам вслед из пулевиков.
– Никогда не думал, – громко и четко сказал Антуан, – что мне доведется... еще раз...
Я заглянул в лицо старика.
Нет, страха там не было. И даже волнения – ни на каплю. Лишь слезы текли из глаз да морщился лоб в тщетной попытке их удержать.