— Мы любим, — Терри уткнулась мне в плечо. Прошла минута, прежде чем я понял — она спит. Подарок Михаила вымотал нас до предела. Я осторожно поправил одеяло, потом глянул на экран. Три часа ночи.

Странно — я понял то, что было раньше лишь словами. Я действительно любил Терри всегда.

Еще до нашей встречи в ночном парке Алма-Аты.

Прежде, чем я понял слово любовь.

Всегда.

Я ждал и любил ее всегда.

— Наверное, надо было попрощаться, — озабоченно сказала Терри, когда наш флаер набрал высоту. — Такой обаятельный человек!

— Он бывший роддер. Их мораль поощряла уходы без предупреждения, — сонно пробормотал я, наблюдая за Лансом. Он вел флаер явно куда-то к горам… Хотел же встать пораньше и поговорить с ним — не вышло. Заснуть удалось лишь под утро.

— Ланс, куда мы летим?

— Мне сообщили точку в горах, где приземлится катер. На этой посудине, — Ланс стукнул кулаком по прозрачной стенке кабины, — за пределы атмосферы не выбраться.

— А разве катер не мог приземлиться в городе?

— Мог.

Я посмотрел на Терри, склонившуюся к моему плечу. Потом вздохнул и сказал Лансу:

— Паршивая у тебя контора, старик. Подленькая. Не догадываешься, куда мы летим?

— Куда?

— На место посадки Белого Рейдера. Туда, где находилась кварковая бомба. Где мы спасали Землю.

Ланс обернулся, потом глянул на приборы, на экран, где светилась зеленая ниточка курса. И выругался.

— Ого. Делаешь успехи. Но не при Терри, Ланс.

— Сошлю… в дальний гарнизон… — не открывая глаз, пообещала Терри. И дернулась: — Так мы летим туда?

— Психологическое давление. Это в духе Сеятелей.

Ланс виновато спросил:

— Принц, мне связаться… с ними? Потребовать другой точки для взлета?

— Нет. Нас не должны вывести из равновесия.

— Хорошо… Я не сообразил, в чем дело, принц. Клянусь. Просто не хочу возвращаться туда, где погиб наш Данька.

— Он же выжил? — Глаза Терри удивленно распахнулись.

— Наш юнга погиб, Терри, — сказал я. — Его собрали заново… но он почти ничего не помнил о своих приключениях.

— Да, ты рассказывал.

Я промолчал. Для Терри Данька был просто случайным эпизодом в одиссее звездолета «Терра». Для нас с Лансом мальчишка был членом экипажа, другом, дравшимся рядом с нами — и убитым на наших глазах. Увы, воскрешение удавалось лишь Христу, да и то с папиной помощью. Я почти с удовольствием повторил про себя кощунственную фразу. Не верю в богов. Дрянными богами оказались Сеятели… а других придумывать не стоит.

— Вон катер, — тихо сказал Ланс. — Попросим его взлететь сразу же.

Внизу, на свежей горной траве, белел корпус маленького орбитального катера. Рядом стоял пилот и… я с трудом поверил своим глазам — курил! Ни черта себе! Табак еще в ходу.

Передо мной вдруг прокрутилась вся последовательность будущих событий. Я выклянчиваю у пилота сигарету… сигару… папиросу… Мы стоим у катера, травимся никотином, ведя вежливый разговор, глядя с гор на далекие сады Алма-Аты. И пилот мимоходом вставляет в разговор полубессмысленные фразы-ловушки, перенастраивающие мою психику на нужный Сеятелям лад. А в сигарете кроме табака еще какая-нибудь дрянь…

Не дождетесь. Я ехидно ухмыльнулся. Слава Богу, вот уже пять лет как не курю.

— Знаешь, Ланс, — почти весело сказал я, — наверняка старт отложится минут на пятнадцать. Нам придется походить вокруг катера, посидеть на травке…

— Вряд ли, — с сомнением сказал Ланс.

Конечно же, прав оказался я.

Станция проекта «Сеятели» располагалась на стационарной орбите. Для современного катера с гравикомпенсаторами и аннигиляционными двигателями путь в двадцать пять тысяч восемьсот километров занимает от силы пятнадцать минут.

Нас везли к станции почти час. Вначале катер начал медленный, чудовищно энергоемкий разгон над поверхностью Земли. Мы прошли над Египтом — треугольные тени пирамид лежали на желтом песке, как и тысячи лет назад. Потом пилот сообщил, что мы проходим над экватором, а я осведомился, не запланирована ли экскурсия над Антарктидой.

Через полминуты — видимо, пилот переговорил с начальством — показуха кончилась, и катер пошел к станции. Но и это оказалось не слишком быстрым делом.

Станцию «Сеятели» окружало не меньше трех «поясов безопасности». Название вполне условное: по сути, каждый «пояс» был сферой из множества автономных и взаимодействующих между собой боевых станций. Некоторые, как любезно сообщил пилот, не превышали размерами теннисного мяча. Другие достигали сотни метров. И вся эта армада запрашивала у нашего катера коды, пароли, разрешения на вход в очередную зону безопасности, досматривала содержимое катера.