Шрифт:
— Имею я право находиться у тебя? Может быть, мне спрятаться здесь?
— В Кимгиме в сугроб закопаешься! — огрызнулся я. — Ничего. Я имею право позвать в гости друзей. Наверное…
— Кирилл, ты сейчас тупи изо всех сил, — вдруг сказал Котя. — У тебя это здорово получается. Те, кто придет, — они не дураки будут.
12
Как-то уж так сложилось, что мне никогда не приходилось отчитываться перед комиссиями. В школе я был, с одной стороны, слишком способным, а с другой — слишком разболтанным, чтобы испугаться какой-нибудь «комиссии из гороно». В институте я учился в те годы, когда никаких комиссий попросту не было, в стране царила полнейшая анархия. Ну а работа менеджером в «Бите и Байте»… чего тут проверять? Не стырил ли я новую видеокарту для домашнего компьютера?
Нет, не стырил, взял протестировать, через месяц верну, она как раз устареть успеет, а если вам не нравится — увольняюсь, вон в «Макросхеме» на полторы штуки больше платят!
И все-таки поневоле унаследованный страх холодком елозил между лопатками.
Что поделать — непоротое поколение до сих пор лежит поперек лавки.
Ждет, пока для него розгу срежут.
Отряхивая песок с рубашки, я зашел в башню. Мельком подумал, что у дверей надо положить тряпочки… или специальные коврики, зелененькие такие, вроде травки из пластика.
В московскую дверь снова постучали.
Котя, стараясь придать себе максимально сосредоточенный вид (чему немного мешали две выпитые бутылки украинского пива), встал возле лестницы.
Я открыл дверь.
И уткнулся в три дружелюбные, хорошо знакомые физиономии.
Первым стоял известный юморист, звезда телеэкрана, щекастенький и морщинистый. Улыбка на лице была приклеена так крепко, что ему, наверное, приходилось напрягать мышцы, чтобы перестать улыбаться.
Рядом — известный депутат патриотически-оппозиционных убеждений. Он тоже улыбался, но у него это получалось лучше. Доверительнее. Даже хотелось вступить в одну с ним партию и начать радеть о народе.
Эти двое — ладно. Чего-то подобного я и ожидал.
А третьей была Наталья Иванова.
Живая и здоровая, приветливо кивнувшая мне. Только взгляд не вязался с приветливой улыбкой. Настороженный был взгляд.
Спасибо Коте, что так вовремя высказал свою догадку!
— Привет, Наташа, — сказал я, потянулся к девушке и чмокнул ее в щеку. — Рад видеть в добром здравии.
Политику я протянул руку и обменялся с ним крепким рукопожатием. Юмориста, если честно, хотелось огреть надувным молотом или запустить ему в лицо кремовый торт. Но я ограничился кивком и максимально дружелюбной улыбкой.
Наталья пристально смотрела на меня. В глазах ее что-то плавилось, перекладывалось, переключалось. Вперед выплывало сплошное дружелюбие и одобрение. Даже веселые морщинки побежали от уголков глаз, хотя обычно такие появляются у очень умелых стерв годам к тридцати — тридцати пяти.
А настороженность пряталась, уходила из глаз — куда-то поближе к душе.
Идиот.
Ведь только что мне советовали — тупи! А я проявил себя догадливым, не удивился тому, что Наталья жива.
— Ты не в обиде на меня, Кирилл? — Наталья тоже потянулась навстречу и коснулась меня сухими, горячими губами. От ее приветливости веяло холодом.
— Да что ты! — Я заставил себя засмеяться и кивнул юмористу, словно призывая его разделить мое веселье. — Что ж я, идиот? От такого — кто откажется? Объяснила бы сразу, разве я…
— Объяснить никогда и ничего нельзя. — Наталья слегка убавила свою фальшивую приязнь. — Мы пройдем?
— Конечно! — Я отступил с дороги, мимолетно замечая и стоящие в сторонке дорогие машины, и нескольких крепких людей, окруживших башню. Троица вошла — и остановилась при виде Коти. — У меня тут друг… мы пивка попить решили, ничего?
Наталья внимательно посмотрела на Котю. Котя едва ли не по струнке вытянулся. И выпалил:
— Чагин Константин Игоревич! Двадцать пять лет! Невоеннообязанный по здоровью. Журналист!
— Какой еще журналист? — брезгливо спросила Наталья.
— Сенсационник! — выпалил Котя.
— Это у тебя Кирилл ночевал?
— Было дело, — с готовностью согласился Котя. — Только я не помню, я все забыл, мы потом заново познакомились… Вы не подумайте, я здесь не в профессиональном качестве! Чисто по-дружески. Я Кирюхе не враг!
— Главное — себе врагом не будь. — Наталья явно приняла какое-то решение относительно Коти. — Дружи, конечно. Друзья — это очень важно.
— Старый друг борозды не испортит! — скрипуче произнес юморист. С надеждой посмотрел на Наталью. Потом на политика.
Наталья его проигнорировала, политик поморщился и сказал:
— Женя, ты не на работе…
— Показалось, что смешно! — с вызовом сказал юморист и пожал плечами. — Со всяким бывает!
— Давай лучше познакомимся с молодым человеком, — миролюбиво сказал политик. — А то я догадываюсь, как нас представили… комиссия, инспекция… ненавижу бюрократию!