На шее у таможенника (а я четко ощущал, что передо мной – функционал) висела цепочка. Проследив мой взгляд, Андрюша распахнул ворот халата и продемонстрировал крестик.

– Храню истинную веру, – гордо сказал он. – Нет, я не экстремист, разумеется! Христианство на самом деле миролюбивая религия, призывающая к любви и духовному совершенствованию. «Не мир пришел я дать, а меч» – образная цитата, никоим образом…

– Я тоже… как бы вроде христианин, – пробормотал я. – Православный.

– А! Здравствуй, брат! Извини, родной! Привык с муслимами спорить, а они вечно христиан в агрессивности упрекают, даже самые интеллигентные… Так что вам нужно, радость моих очей?

– Почему у вас нет часов с кукушкой? – спросил я.

Андрюша прищурился.

– Так… – задумчиво сказал он. – «Андрюша», «кукушка», «православный». Все ясно. Ты из Москвы? Верно? От Кости?

Я кивнул.

– Как прозвище у Кости?

– Котя…

– А что он мне передал, о друг моего друга?

– Письмо, – чувствуя себя уж совсем дураком, сказал я. Надо же, сам его так и не прочитал, застеснялся.

Андрюша быстро читал письмо. Я осматривался. Лавочка небольшая, да еще и разделенная прилавком посередине. Со стороны входа – дверь, окно и парочка потертых кресел. Через прилавок – дверь во внутренние помещения, а вся стена увешана часами.

– Кукушки, значит… – пробормотал Андрюша, читая. – Так нет у нас кукушек, дорогой. Не создал Господь. Может, и есть такая злая птица, что свои яйца в чужие гнезда подсовывает, только не кричит она «ку-ку», и в часах ее не селят. А ворон… ворон птица умная, хитрая, с чувством юмора, с чувством меры, с пониманием своей ответственности перед стаей. Достойная птица! И крик у нее пронзительный, хорошо слышимый.

Сложив письмо, он спрятал его куда-то под прилавок. Посмотрел на меня совсем другим, серьезным взглядом.

– Как тебя зовут, гость нежданный?

– Кирилл.

– Очень приятно. А меня – Андрей. Близкие друзья из Москвы зовут Андрюшей, но, если говорить откровенно, в нашем мире это не принято. Так… один болтун почему-то всех таможенников кличет ласковыми именами.

Я покраснел. «Николенька», «Андрюша» – все понятно. Котя и сам предпочитал называться уменьшительно-ласкательным прозвищем, и окружающих так звал без разбора.

– Очень приятно, Андрей.

Мы снова пожали друг другу руки.

– У нас нет кукушек, – снова повторил Андрей. – Нет страусов. Нет некоторых видов рыб, насекомых и млекопитающих. Зато есть гигантские спруты в морях, динозавры в Африке…

– Динозавры? – в полном восторге воскликнул я.

– Ну да. Два десятка видов, кажется. В основном мелкие, из больших только тираннозавр. Но он в Красной Книге, их осталось-то около полусотни… – Андрей помолчал и удивленно добавил: – Нет, ну почему демосов это всегда удивляет?

– Кого?

– Людей из твоего мира, сын наивности! Того, где Москва. Наш мир вы называете Вероз, а мы ваш – Демос.

– Почему?

– У вас везде демократия – ну, такой древний общественный строй.

– Он не древний! – возмутился я. – Вот у вас феодализм, так?

– Угу, – подтвердил Андрей. – Более прогрессивный строй. Демократия у нас существовала в древности.

– И у нас тоже, в Афинах, – блеснул я эрудицией. – В Древней Греции.

– Я знаю вашу историю, – кивнул часовщик. – Ну так вот! Демократия – это древняя форма политического правления, неразрывно связанная с рабовладением и уравнивающая в правах мудреца и идиота, бездельника и мастера, опытного старца и сопливого юнца. Ну и что хорошего в такой уравниловке?

– А у вас?

– А у нас прогрессивная референдумная система. Каждый гражданин, в зависимости от суммы денег на его счете в городском банке, обладает тем или иным коэффициентом значимости, который и определяет вес его голоса на референдумах по важнейшим вопросам.

– И что честного в такой системе? – возмутился я. – Кто богаче, тот и…

– Э нет! – Андрей погрозил мне пальцем. – Вот смотри. Деньги должны лежать в городском банке. Таким образом они работают на благо города, общества. Если ты крутишь их в своем личном деле или держишь в кубышке, то ты не заботишься об окружающих, и твой коэффициент значимости низкий. Это раз. Референдумы проходят ранним утром каждую субботу. Если ты пришел, пожертвовал сном – то, опять же, это показатель твоей ответственности, твоего личного интереса к решаемому вопросу. Это два. Если ты не умеешь зарабатывать, то ты либо еще молод и не имеешь жизненного опыта, либо выбрал неправильную специальность, и тогда ты глуп либо транжира и мот – опять же, с чего доверять тебе решение важных вопросов?

Я махнул рукой.

– Хорошо, верю. Это очень прогрессивно и круто. Один банкир все свои деньги кладет на счет – и решает за всех.

– Как это? Коэффициент, понимаешь? Один человек – один голос. И вот эта единица умножается либо на нуль – если денег в банке нет вообще, либо на цифру, по экспоненте стремящуюся от нуля к единице. Но выше единицы не прыгнешь. Голоса двух обычных средних торговцев перевесят голос самого богатого банкира.

– Все равно это мне не нравится, – возразил я. – Покупать право голоса за деньги…