Сон – единственная радость, которая может приходить не вовремя.

Нет, это не Монтень. Это я сам придумал.

Но если всерьез, то ведь так оно и есть. Признаваться в том, что любишь поспать, как-то даже не принято. Нашел чем заняться – спать! Работать надо на благо себя и государства. Или книжки читать для ума и сердца. Или в клубе с девушками танцевать, отдуваясь за то, что у сапиенсов половое влечение постоянное и, значит, брачные танцы горных козлов приходится практиковать в любое время года. Сон – это же так, ерунда. Сплошная потеря времени. Ну, в кои-то веки сон интересный приснится, но кому нынче интересны сны – во времена забитого фильмами интернета и моря разливанного компьютерных игр.

А с другой стороны – спросите наигравшегося с утра до вечера ребенка, хочет ли он спать. Поинтересуйтесь у студента, вернувшегося с танцулек и уныло глядящего на учебник квантовой физики. У молодых мам-пап поспрашивайте, у которых ночью сплошное «уа-уа» в люльке. У старичка, который без таблетки снотворного в койку не ляжет. У профессора физиологии – тот, превозмогая зевоту, все вам расскажет про процессы торможения-возбуждения в коре головного мозга, про важность сна для здоровья психического и физического…

В общем – сон это и впрямь истинное удовольствие. Если бы еще было можно отсыпаться впрок! Спать с запасом в скучные вечера, в пустые дни, в долгие зимние ночи – и тратить накопленное в годы бесшабашной молодости, или для важной и срочной работы, или для интересных разговоров…

Я потянулся за кофейником и вылил в чашку остатки кофе, уже остывшие, с осадком. Марко с сочувствием посмотрел на меня.

– Может быть, отправитесь спать, Кирилл?

– Сейчас. Только давайте еще раз пройдемся по датам. У вас две тысячи девятый год… ну, тут можно списать на погрешности исчисления… Когда был основан Рим?

– Восьмой век до Рождества Христова.

– Ага, верно. – Я помнил не так уж много дат из истории, они благополучно стерлись из памяти сразу после школьного экзамена. Но что-то все-таки всплывало в голове: – А вот… Юлий Цезарь?

– Да? – с готовностью отозвался Марко. – Что Цезарь?

– Лет за пятьдесят до нашей… до рождения Христа был убит Брутом?

Марко покачал головой.

– Ну, если мне не изменяет память, то Юлий Цезарь умер от сердечного приступа во время любовной встречи… в двадцать четвертом году до Рождества Христова.

– Тогда это и есть та точка, в которой истории наших миров разошлись! – торжественно сказал я.

– Обычная ошибка человека, пытающегося разобраться в различии миров Веера. – Марко улыбнулся. – Что-нибудь поближе к нашим дням?

– Подожди, ты прав… – Я посмотрел на томик Монтеня. – Ваша библиотека… если такие давние и старые различия между мирами… Не было бы никакого Монтеня, Сервантеса, Гюго, Достоевского…

– Кто такой Сервантес?

– Дон Кихот – знаешь? Санчо Панса?

– Испанцы? – уточнил Марко. – Это все известные в вашем мире писатели?

– Чушь какая-то! – не выдержал я. – Если мир начинает меняться, то он должен измениться радикально. Изменения все накапливаются и накапливаются, не должно быть уже ничего общего! Какие у вас страны? Мы – в Италии?

– Мы в Ватикане, – улыбнулся Марко. – А Ватикан в Италии, да. Он разделяет Италию на Северную и Южную.

– Час от часу не легче… США?

– Северные Штаты Америки?

– Соединенные Штаты Америки.

– Ну… есть.

– Развитая страна?

– Весьма. Одна из самых развитых. Канада, конечно, побольше…

– Бред! – с чувством сказал я. – Россия?

– Какая из? Северо-восточная Россия, Южно-Украинская или Сибирско-Дальневосточная? Это конфедерация.

Я не выдержал и потянулся за бутылкой с коньяком. С хорошим местным коньяком, произведенным во французской провинции Коньяк.

Коньяк не изменился.

– Лютер?

– Видный деятель Церкви.

– Ленин? Гитлер? Сталин? Черчилль?

– Черчилль, – обрадовался Марко. – Знаменитый английский писатель и философ. На мой взгляд – чересчур зануден, но…

– Почему так, Марко? Кто-то исчез вообще, кто-то написал другие книги, кто-то занялся в жизни другими делами. Допустим, это работа функционалов. Допустим, они вмешиваются не сотни, а тысячи лет. Но такие изменения должны менять мир полностью, а он изменен выборочно!

– Именно так. А Вероз, в котором нет нефти? Там изменения должны были произойти еще в доисторические времена. Глобальные, геологические. И при этом даже в Верозе ты найдешь знакомые имена и людей, которые занимаются тем же, чем в Демосе или у нас.