Шрифт:
Да уж, задушевного разговора у нас теперь точно не получится…
Как должен себя вести Человек-над-людьми, знающий, что его собирались отравить? Надменный функционал, против которого, пусть по незнанию, замышлял какой-то глупый хрыч? Реальная опасность функционалу не грозила, его организм переварит и нейтрализует любые яды, но сам факт…
– Пшел вон, – беззлобно сказал я. – И если кто-то ночью подойдет к двери каюты, это будет его последняя ночь!
Подобострастно кланяясь, капитан выскочил из своей каюты. Я присел на койку, посидел, успокаиваясь. Взял с конторки «Трудолюбивого слугу и золотую борозду», пролистал. Да, мальчику-волшебнику даже в пубертатном возрасте такое бы не приснилось…
После некоторых поисков я обнаружил выключатель – вычурный, бронза и эбонит. Выключил в каюте свет. Стало абсолютно темно. Яхту покачивало; судя по бьющей в борт воде, она шла довольно бодро.
На ощупь найдя кровать, я прилег с твердой мыслью не спать до самого утра.
И, разумеется, тут же уснул сном праведника.
15
Хотим мы того или нет, а принуждение и угрозы – часть повседневной человеческой жизни. И речь не о каких-нибудь суровых ультиматумах одной страны другой, не о помахивающем ножом бандите или строгом милиционере. Речь о самых простых и житейских ситуациях.
«Не доешь манную кашу – не будешь смотреть мультики!»
«Получишь тройку в четверти – не купим ролики!»
«Завалишь сессию – вылетишь из института в армию!»
«Еще раз увижу тебя с Машкой – между нами все кончено!»
«Придешь со встречи пьяным – спать будешь на диване!»
«Кто не останется на сверхурочную работу – может писать заявление по собственному!»
«Не принесете справку – пенсию не начислим!»
Боюсь, что и после конца нам предстоит услышать:
«Без арфы и нимба в рай не пускаем!»
Заставлять, убеждать, принуждать – это целое искусство. И мы, конечно, поневоле ему учимся, глотая невкусную кашу и выпрашивая у учителя четверку. Но все-таки без настоящего профессионализма угрожать не стоит.
Это я понял утром, когда оделся, вышел на палубу корабля и убедился, что остался один.
Переборщил. Придется признать горькую правду – я переборщил с угрозами. Отважный капитан Ван Тао (про отвагу я говорю без всякой иронии) благополучно привел корабль в порт, пришвартовал у причала – и смылся вместе с командой, бросив, по сути, все свое достояние. Видимо, от функционала, да еще и проштрафившись, он ничего хорошего не ожидал.
– Я вообще-то на самом-то деле добрый, – пробормотал я, стоя на палубе. Но меня никто не услышал.
Здесь тоже были горы, но уже нормальные приморские горы, не слишком высокие, как в Крыму. Со склона сползал к морю город – нормальный приморский город, которому несколько сотен лет от роду, у нас такой был бы прочно облюбован туристами. Вдоль берега шли многочисленные причалы, дальше я увидел пляж – тоже нормальный городской пляж, с самого утра заполненный людьми. Все выглядело так банально, будто я был где-то на Земле.
Впрочем, кое-что все-таки в глаза бросалось.
Во-первых, нигде не было видно антенн, проводов, электрических фонарей. Не в ходу тут было электричество.
Во-вторых, здания большей частью были типично средиземноморскими, европейскими по стилю. Но выше в горы проглядывали крыши пагод, и вообще в архитектуре появлялся уловимый азиатский колорит. Местный Чайна-Таун?
Ну и в-третьих, совсем высоко в горах, отделенное от города зеленой полоской леса, высилось здание совершенно чужеродное, напоминающее футуристический небоскреб: стекло, металл, бетон, гнутые плавными линиями вокруг невидимого центра. Что-то вроде… вроде полусложенного веера, который закрутили вокруг оси. Оно было здесь настолько несуразно, что даже не сразу бросалась в глаза, сознание словно отфильтровывало картинку за полной ее неуместностью.
Мне сразу стало легко на душе.
Это принадлежало функционалам. Это их строение, такое же живое, как моя башня.
Я нашел сердце тьмы! Сверкающее стеклянное сердце.
– Ох, как же мы повеселимся! – сказал я, скорее подбадривая себя, чем угрожая врагам.
В моей голове медленно и прочно сцеплялись меж собой кусочки паззла.
Кто сказал, что родной мир функционалов – это рай на Земле, царство высоких технологий, нетронутая природа, красота и благолепие? Может, он таким и был. Когда-то.