Можно будет обратиться за помощью к Люку О'Рейли. Другой вопрос, как она перенесет путешествие? При одной мысли об этом у Стефани закружилась голова. Черт понес меня в этот Джерико! — подумала девушка с досадой. Но делать было нечего. Нужно было как-то выпутываться.

Она снова и снова спрашивала себя о том, нужно ли сообщить Клайву о беременности. Она задавала себе вопрос, не является ли желание воспитать ребенка в одиночку проявлением эгоизма с ее стороны? Ведь малыш имеет право на отца и имеет право жить в достойных условиях, которые она вряд ли сумеет создать своими силами. Помучившись некоторое время, Стефи поняла, что не в состоянии пока принять решение. Пусть пройдет некоторое время, а там она, может быть, и напишет ему.

Она откинула голову на спинку кресла и позволила себе расслабиться, но ее тут же посетила странная мысль. Стефи вдруг осознала, что значит заниматься сексом. Это только так называется, а на самом деле это не только и не столько секс. Она в наивности своей считала, что, согласившись лечь в постель с Клайвом, только удовлетворяет свое желание, что это не касается никого, кроме нее, что она просто борется за свободу. И вот из-за этой безответственности Стефани навечно потеряла свою свободу, потому что теперь она отвечает не только перед собой, но перед ребенком и перед самим Клайвом.

Эти размышления страшно утомили ее, и девушка закрыла глаза. Из забытья ее вырвал резкий стук в дверь.

Стефи вздрогнула и пришла в себя. Стук повторился. Она посмотрела на дверь и сквозь узорчатое стекло увидела очертания высокой мужской фигуры. Сердце у нее тяжело замерло, а потом забилось как в лихорадке.

Мертвенно-бледная, Стефани с трудом поднялась с кресла и дотащилась до порога. Она несколько раз глубоко вздохнула, чтобы не потерять сознание, негнущимися пальцами повернула ключ в замке и открыла дверь.

Клайв стоял напротив нее, его лицо было страшно напряжено.

— Входи, — сказала Стефи еле слышно и попятилась.

Он шагнул в комнату, продолжая молча смотреть ей в лицо. От этого взгляда у девушки закружилась голова. Она еще раз попробовала глубоко вздохнуть, но это не помогло. Ноги у нее подогнулись, и она бы упала, если бы Клайв не подхватил ее. Держа ее за талию, он спросил резко:

— Что с тобой?

— Ничего, — ответила она, едва выговаривая звуки.

— Поэтому ты похожа на тень? Ты выглядишь так, словно явилась с того света. Ты решила уморить себя голодом?

— Нет, — ответила Стефани. Она уже немного оправилась и сейчас почувствовала раздражение, смешанное, впрочем, с изрядным облегчением. Но сказать ему правду у нее просто не поворачивался язык.

— Какого черта ты опять сбежала? — спросил Клайв весьма неприятным голосом, когда они прошли в комнату. — Почему ты не сообщила Джоанне свой адрес? Она с ума сходит!

— А почему ты считаешь возможным задавать мне эти вопросы? — с неожиданной яростью отозвалась девушка. Она села в кресло, обхватила колени руками — так ей легче было сохранять контроль над собой — и продолжила уже более спокойно: — Кто ты такой, чтобы спрашивать у меня отчета.

— Я — твой любовник, от которого ты сбежала, хотя обещала этого не делать, — проговорил Клайв, стоя у окна и скрестив руки на груди.

— Я обещала это только потому, что ты меня вынудил, — ответила она холодно.

— Хорошо, но почему, ты можешь сказать, черт подери? — взорвался он. — Почему ты переспала со мной, а потом исчезла, как привидение? Могла бы хоть позвонить и честно все объяснить.

— Клайв, мне не нравится быть любовницей миллиардера. Меня это унижает, — устало сказала Стефи, понимая, что рассказать ему всю правду, наверное, не сможет никогда.

— Но если ты хотела чего-то большего от наших отношений, ты должна была только намекнуть. — Стэнворд явно не понял смысла ее слов.

— Да не хотела я ничего, — с равнодушием в голосе выговорила девушка. — За пять лет я привыкла быть свободной. Меня не прельщает мысль, что мужчина может получить право пользоваться мной, когда захочет.

— Значит, ты так понимаешь отношения между мужчиной и женщиной? Интересно, — сказал Клайв с сарказмом. — Ты, стало быть, феминистка, а меня использовала, как подходящий инструмент для лишения девственности. Больше, по-твоему, я ни на что не гожусь.

От этих слов Стефани стало противно. Она вполне отдавала себе отчет в том, что на самом деле очень хотела его увидеть, но сейчас ей расхотелось с ним разговаривать.