— Ты похож на подлеца, из-за которого моя дочь уехала за тридевять земель. Вот на кого ты похож! — ввернула Елена Васильевна и собралась было пуститься по второму кругу, но тут рядом с ними возник Джордж.

Однажды Константин Петрович признался мадам Белогорской, что ему очень хочется поговорить с хозяином кондитерской, а она, помнится, отрезала, что не о чем такому проходимцу разговаривать с Георгием Александровичем, но просьбу всё-таки передала.

— Вы только не подумайте, что я из инспекции или засланец от конкурентов, — прокашлявшись, начал Константин Петрович. Совсем не таким он представлял создателя маленького финансового чуда под названием «Фея-кофея», ну да ладно, внешность обманчива.

— Он работает в издательстве, считает чужие деньги, вот хочет заодно и твои посчитать, — пояснила Елена Васильевна.

— Спасибо за внимание, оказанное нашему проекту, — привычно улыбнулся Джордж. — В данный момент вакансий у нас нет, но мы будем рады видеть вас в качестве посетителя.

— Да я не собираюсь устраиваться к вам на работу! — в ужасе отмахнулся от него записной книжкой Константин Петрович. — Мне и своей хватает. Просто я провёл кое-какие расчеты, и мне интересно...

Он полистал страницы портативного кондуита и, тыкая пальцем в собственные авторитетные выкладки, начал доказывать Джорджу, что держать несетевую кондитерскую в текущей экономической ситуации нерентабельно; по всем, даже самым радужным, прогнозам она должна разориться месяца через три, а «Фея-кофея» не похожа на кондитерскую, которая собирается в ближайшее время разориться, значит, её владелец знает тайну, которой мог бы — за вознаграждение, разумеется, — поделиться с коммерческим директором питерского филиала издательства «Мегабук».

Джордж поглядел на собеседника с участием и некоторым ужасом: знай он все эти адские расчеты и прогнозы — ни за что бы не взялся за столь проигрышное дело, а теперь вот оно процветает, приносит доход и даже не думает прогорать.

— Жора, не слушай этого негодяя, мало того что он обидел мою дочку, так он ещё хочет, чтобы мы из-за него разорились! — вмешалась Елена Васильевна.

— Вряд ли он этого хочет, — покачал головой Джордж и обратился к Константину Петровичу: — Вы, наверное, гораздо лучше меня разбираетесь в экономике, я уверен. Но в этих расчетах не учтён очень важный момент: люди. Вернее, их качества. Вы проводили расчёты, исходя из среднего показателя, и вместо живых людей представляли некие манекены со средним набором умений и чувств.

— А надо из какого показателя исходить?

— Из наивысшего. У нас работают люди, которым не всё равно. В сетевом заведении невозможно уследить за всеми сотрудниками, и в их ряды вполне могут затесаться усреднённые манекены. Но у себя я вижу и знаю всё. Поэтому надо бы в ваших расчётах для полноты картины в этой строке прибавить десять, а тут умножить результат на три.

Константин Петрович отложил записную книжку, поправил на носу и без того идеально сидящие очки и на несколько минут глубоко задумался, а потом восторженно произнёс:

— Абсолютно верное наблюдение! То-то я смотрю, мы каждый месяц перевыполняем и перевыполняем план. Я думал, это удачное стечение обстоятельств, но ведь у нас тоже работают люди, которым «не всё равно», — значит всё сходится!

— Какая разница, из-за чего вы перевыполняете план? — пожала плечами Елена Васильевна. — Перевыполняете — и ладно!

— Меня каждый раз удивляет такой результат. Теперь я буду к нему готов.

— Ну вот, Жора, ты и лишил человека любимого ежемесячного чуда. Доволен? — ехидно поинтересовалась Елена Васильевна.

— По-моему, осознавать, что с тобой рядом работают настоящие люди, а не усреднённые манекены — это и есть чудо! Разве нет? — скорчив нарочито наивную и даже чуть простоватую физиономию, спросил Джордж.

Константин Петрович не нашёлся что ответить и, чтобы потянуть время, попросил ещё кофе, ну а Джордж сам вызвался его принести. Воспользовавшись моментом, Елена Васильевна без особого интереса принялась листать заскучавшую на краешке стола записную книжку: цифры, графики, таблицы, — и охота же таскать с собой всё это? Но тут на глаза ей попался любопытный чертёж.

— Вы только посмотрите, что я нашла! — взвизгнула она так, что несравненному этому звуку позавидовала бы любая циркулярная пила. — Мария Белогорская, график отношений! Каков подлец! Мерзавец каков! Всё просчитал и окрутил бедную девочку! Что ты на это скажешь?

— Вот почему, если просчитал всё — так сразу «подлец»? — нисколько не обиделся Константин Петрович. — Да, я всё просчитал, и не стыжусь этого. Я хотел, чтобы у нас всё было правильно, плавно и постепенно, чтобы не напугать её и не обидеть. После вашего прогрессивного воспитания по-другому с ней было невозможно. Одно неудачное слово — и между нами вырастала стена недоверия. Иногда в голос хотелось выть, когда она с вашими интонациями сообщала мне очередную дремучую женскую мудрость.

Елена Васильевна от удивления прикусила язык. Вернувшийся с чашкой кофе Джордж, как и подобает хорошему Хозяину Места, почти растворился в воздухе: вроде он здесь, а вроде его и нет. А Константина Петровича было уже не остановить — наконец-то он смог выговориться!

— Я всё распланировал! Сначала она перестаёт меня боятся, потом начинает мне доверять, мы вместе едем в Париж. А теперь что? Провал. Она уже в Париже.

— А что вам мешает отправиться в Париж следом за ней? — осторожно спросил Джордж.