— Удивляюсь, как ты отпустила его в лагерь.

Тейлор перевела взгляд с моря на лицо Джексона.

— Как это понимать?

Джексон вскинул бровь.

— Ты очень заботишься о брате.

— У него нет родных, кроме меня. — Она, без сомнения, оправдывается. — Я его единственная опора в жизни.

Лучше оставить на время эту тему, учитывая, насколько эмоционально реагирует Тейлор, когда речь заходит о ее брате. Джексон обращался к вопросу о Нике, когда Тейлор работала с ним, но она ответила ему ледяным упорством. Тогда Джексон испытал горькую досаду из-за того, что не имеет никаких прав на ее брата. И на нее.

Тогда.

Он не прикоснется к Тейлор в эту ночь, так как обещал ей безопасность и не изменит своему слову. Но после этого все клятвы останутся в прошлом. Ему нужны права на нее. Все и всяческие права.

— Я приготовил для тебя свободную комнату. Справа от верхней спальни. Если тебе что-нибудь понадобится, моя комната напротив, — произнес Джексон деловым тоном.

Тейлор умела расслышать, когда ей давали понять, что она свободна.

— Есть, шеф.

— Такого я ни разу не слышал, когда ты работала со мной.

Говорил Джексон непринужденно, но не таков был его взгляд, буравящий, горячий и властный. Тейлор знала, что означает такой взгляд, знала с ранних лет. И ей не хотелось противостоять такому взгляду. Сердцебиение в ее груди усилилось, и она поспешно вышла, бросив коротко:

— Спокойной ночи.

На двери спальни не оказалось замка, но это обстоятельство не смутило ее. Джексон не причинит ей зла. Это не означает, что он не хочет ее. Она давно поняла, что Джексона влечет к ней. Но чувствовала себя с ним в полной безопасности, зная, что никаких последствий не будет. Он — настоящий мужчина. Кодекс чести для него сильнее вожделения и страсти. Как бы ни вела себя Бонни, он не стал бы нарушать клятв, данных в день свадьбы. Но вот его жены не стало, и огонь уже вспыхнул, хотя бы только в его темных глазах.

Тейлор, бессильная совладать с борющимися в ней чувствами, стала готовиться ко сну и тут же обнаружила, что спать ей не в чем. Она хотела было обследовать содержимое платяного шкафа, но тут за дверью послышались тяжелые шаги. И отрывистый стук.

Открыв дверь, Тейлор увидела, что Джексон протягивает ей белую ночную рубашку.

— Мне пришло в голову, что тебе может понадобиться вот это.

Сердце Тейлор подпрыгнуло.

— Спасибо.

Едва она взяла рубашку, как зазвонил мобильный телефон, все еще остававшийся в кармане халата. Ее сразу же охватила тревога.

— Подожди. Может быть, это Ник.

Увы, звонил ее отчим, Лэнс Хигерти.

— Тейлор, ты где? Твой домашний телефон не отвечает. Где мой сын?

Тейлор знала, что последняя фраза была сказана сознательно: ей напоминают, что Ник лишь наполовину ей брат. Неважно, что она его воспитала. В глазах закона у нее на Ника меньше прав, чем у Лэнса, его формального отца.

— Зачем вы звоните? Уже поздно.

Почувствовав, что ее голос вот-вот дрогнет, она стиснула в кулаке рубашку.

— Ты мне еще не ответила.

Сознавая, что бледнеет, она повернулась к Джексону спиной и сказала:

— У меня есть еще две недели.

Каких-то четырнадцать дней до истечения срока представления юридических документов, призванных воспрепятствовать осуществлению претензий Лэнса на исключительное право опекунства.

В ответ раздался жестокий смешок.

— Мы можем говорить по-хорошему, можем по-плохому, но победа у меня все равно в кармане. Имей это в виду и не забывай свое место, пигалица. Мой сын заслуживает лучшей участи, чем жизнь с тобой.

Когда Тейлор выключила телефон, ее рука дрожала. Пусть Лэнс способен довести ее до слез двумя-тремя хорошо обдуманными издевательскими фразами, но он не заставит ее сорваться там, где сможет увидеть или услышать ее.

— Кто звонил? — решительно спросил Джексон.

Тейлор едва ли не чувствовала тепло его большого тела за своей спиной. Ее переполняло желание рассказать ему все, но пересилил страх, вызванный телефонным звонком. Ведь и Джексон — богатый и влиятельный человек. Он может встать на сторону Лэнса. Тейлор смутилась, даже, пожалуй, растерялась и уже не могла мыслить логически. Она твердо знала только одно: нельзя позволить этому чудовищу добраться до Ника. Ее охватила неожиданная паника. А если Лэнс силой заберет Ника? Нужно немедленно позвонить в лагерь, предупредить!

Тейлор повернулась к Джексону, и ощущение безопасности тут же вернулось.

— Человек, с которым мне неприятно разговаривать, — ответила она на заданный вопрос, стараясь скрыть тревогу.

— Хочешь, чтобы я этим занялся?

Тейлор покачала головой.

— Нет. Наверное, я лучше засну.

Она произнесла эти слова механически; ее внутренние ресурсы были на исходе, настолько волнующим оказалось осознание ситуации.

Темные глаза Джексона сузились, но он вышел из комнаты. Его широкие плечи на мгновение закрыли весь дверной проем. Несмотря на страх, заполонивший Тейлор, у нее пересохло во рту от желания прикоснуться к этим плечам. В ее жизни бушует шторм, и Джексон, большой, сильный, — самая надежная гавань.