— Ишь ты! Не дошли до однорукого. Аккурат перед самым порогом остановились! — удивленно сказал Савелий, приостановившись и оглядывая местность.

— Ненадолго, кажись, остановились. — Евтей указал рукой на левую сторону речки. Там виднелась широкая недлинная просека, и в конце ее лежал штабель хлыстов. — Видал, лес у них тут остался, значит, приедут за ним, выпластают и тот, что стоит.

— Похоже на то, — согласился Савелий. — Такой ядреный лес вряд ли оставят без внимания.

— Что-то дымком не пахнет, — с досадой сказал Николай, пристально глядя на избушку и принюхиваясь, как зверь.

Павел тоже понюхал воздух и уловил запах холодной золы.

— Может, он редко живет здесь, — предположил Савелий. — Базовое зимовье у него выше по ключу, километрах в десяти отсюда.

— Давайте на картах погадаем, — усмехнулся Евтей. — Терпенья у них нету. Вот придем и все узнаем.

Хозяин действительно редко посещал избушку, последний след его в верховьях ключа был примерно трехдневной давности.

Первое, что бросилось Павлу в глаза, — это чистота и порядок вокруг избушки. Поленница березовых дров в нескольких шагах от избушки была сложена аккуратно и ровно, как по линейке, рядом с ней стояли массивные, из березы же сколоченные, козлы; даже щепки не валялись, как обычно, а были собраны в кучу. Слева от двери висела одноручная пила с большим, как коромысло, черемуховым лучком.

«Это для того, чтобы удобней пилить было одной рукой, — догадался Павел. — Пила ведь длинная, когда пилишь один, она вибрирует и гнется, а с лучком — ровно идет».

В толстое нижнее бревно порога, как бы запирая дверь, был воткнут легкий топор с тонким, отшлифованным до блеска кленовым топорищем. Выдернув топор и воткнув его в то же бревно, сбоку от двери, Павел вошел в холодом пахнувшую, до инея промерзшую в углах избушку. Здесь тоже было все чисто и опрятно. Павлу понравилось, что нары были сделаны не на староверский манер — сплошь от стены до стены, а на современый лад — справа и слева двухспальные нары, а в проходе, перед большим окном, — длинный стол. Еще один кухонный столик перед маленьким оконцем слева от порога, тут же скамья для посуды. Справа обложенная диким камнем железная печь, возле печи — охапка тонких поленьев, береста и коробка спичек. Спальные мешки туго свернуты, подвешены к потолку, пол чисто выметен, около порога пихтовый веник.

Затопили печь. Сухая избушка быстро нагрелась. Напившись чаю, тигроловы стали совещаться, идти ли им сейчас в верхнюю вощановскую избушку или оставить этот поход на завтра. Время было — всего три часа.

— Дотемна успеем дойти, — сказал Евтей. — А не успеем, тоже не беда, по Вощановской тропе и при лунном свете хорошо идти. Зато день выиграем.

На том и порешили. Вощановская тропа оказалась торной и ухоженной. На стволах деревьев вдоль тропы виднелись подновленные затески; ветки, склоненные над тропой и мешающие ходу, — либо обломаны, либо срублены. Через каждые сто — двести метров стоял обочь тропы либо капкан с подвесом, либо кулемка, а в местах, где было много беличьих следов, были прибиты к стволам кедров и беличьи капканы.

Через час ходьбы тигроловы сняли и подвесили над ловушками трех колонков и двух белок, спущенные ловушки насторожили вновь. То и дело путик пересекали кабаньи тропы, следы изюбра, часто попадались и следы кабарги, за кабаргой большими скачками гонялась харза — парные следы ее пушистых лап виднелись и на высоких валежинах, и на стволах наклонных деревьев, и на скалистых террасках, откуда удобно прыгнуть на шею зазевавшейся кабарги. В двух местах туда и обратно тропу пересек след гималайского медведя.

«Веселое у Ивана Ивановича местечко, — подумал Павел, — жалко будет, если и сюда леспромхоз доберется...»

Вскоре тропа раздвоилась: правая на речку, левая вдоль подошвы сопок. Та, что тянулась вдоль сопок, была наиболее торной — по ней и пошли тигроловы.

Еще через четверть часа шедший впереди Евтей указал на свежий человеческий след. Человек спустился с сопок и пошел по тропе вверх, вероятно, в избушку. След был небольшой, сорокового размера, именно такого примерно размера и была нога у щуплого, низкорослого Вощанова. След был свежий, он даже не успел подмерзнуть — рассыпался, когда Евтей поддевал его снизу концом палки.

Обсудив это событие, уставшие тигроловы пошли дальше бодрее, но этой бодрости хватило на полчаса, не более, — напряжение дня сказывалось к вечеру все сильнее, давили на плечи лямки котомок, все большей тяжестью наливались уставшие ноги.

К верхнему, второму, зимовью пришли тигроловы уже в сумерках. Собаки у Вощанова не было, но он, услышав шаги людей, выглянул в приоткрытую дверь, узнал тигроловов и, когда они подошли, встретил их у порога уже одетый в телогрейку. С искренним радушием поздоровавшись со всеми за руку, тотчас указал, куда привязать собак, где взять им на подстилку сухой трухи, и тотчас же бросил обеим собакам по куску вареного мяса.