С громко бьющимся от волнения сердцем Павел двинулся вслед за Евтеем. Вот оно — начало! Быть может, уже через несколько минут он услышит леденящий душу тигриный рев, увидит яростные глаза зверя и страшную оскаленную пасть...

В ельнике все следы сошлись в одну торную тропу. Тигроловы молча шли по ней, чутко прислушиваясь, напряженно всматриваясь. Собаки по-прежнему прядали ушами и смотрели по ходу тропы, но делали это спокойно, без азарта. Внезапно идущий сзади Евтея Барсик стал что-то вынюхивать на тропе, но Евтей дернул его за поводок, и пес неохотно засеменил вслед за хозяином. Павел ковырнул носком олоча снег в том месте, где нюхал Барсик, и выбросил на тропу обглоданную кость.

— Евтей Макарович! Стойте!

Обернувшись, Евтей осуждающе покачал головой:

— Зачем так громко разговариваешь? Спугнешь тигров раньше времени...

— Я нечаянно, забылся, — смущенно проговорил Павел. — Тут вот кость чья-то обглоданная...

— Какая ишшо кость? — Савелий недовольно обошел Павла. — Где кость?

— Да вот она, лежит на тропе.

Опережая Евтея, Савелий поднял кость, похожую на обрубленную человеческую руку с растопыренными пальцами, недоуменно осмотрел ее и вдруг произнес удивленно и растерянно:

— Так ведь это — тигриная лапа! Обглоданная!..

— Ты что, отец, не перепутал ли? — Николай взял кость у отца, разглядел ее и, удивленно покачав головой, передал ее подошедшему Евтею.

— В самом деле, лапа тигриная...

— Что бы это значило? — угнетенно спросил Николай.

— А то и значит, — уныло сказал Евтей, передавая находку Павлу, — что один тигр другого съел. Ходили-ходили, добычу поймать не смогли, оголодали вконец, ну и подрались, наверно. А может, один из них заболел и сдох, а другой, чтобы добру не пропадать, съел его. Съел и ушел восвояси! Вот и вся история! — Последние слова Евтей произнес громко и с раздражением. — Вот невезенье! Стоко дней тропили их — и все кобыле под хвост. Тьфу!

— Ты бы не лаялся громко-то, — неуверенно попросил Савелий. — Может, второй-то тигр лежит тут недалеко, спугнешь его...

— Как же, станет он неделю дожидаться нас! Видишь, костомаху как вылизал, оскубал? Ему этого мяса на три дня. Изголодавшийся зверь долго на одном месте лежать не станет.

— А все же, Евтеюшко, на всякий случай ишшо до места дойдем без шуму давай, — может, тама он и есть как раз.

— Ну пошли, пошли, все одно надобно это место отыскать.

Теперь Евтей шел по тропе решительным шагом и вскоре, приостановившись, выгреб ногой на обочину обглоданную берцовую кость, затем, через несколько шагов, пинком отбросил в сторону часть позвоночника. Но вот тропа вновь разбилась на несколько перепутанных, широко разбегающихся следов. Все они были той же недельной давности. Посовещавшись, тигроловы решили не распутывать следы, а просто прочесать их. Евтей пошел вправо по краю следов, Савелий влево, а Павел и Николай, отойдя друг от друга шагов на полста, пошли по центральным тропам.

— Ежели случайно тигру увидишь, не вздумай стрелять по ней, — предупредил Савелий Павла перед тем, как разойтись. — Тихонько от нее отступи подальше и тогда уж голос нам подай — мы к тебе прибежим.

— А если он прямо на меня пойдет?

— Ну, тогда вверх над ней стрельни — убежит она, а мы тогда собак отпустим, а ты по ее следу беги, и мы тоже на след ее выйдем.

— А если он не убежит, а кинется на меня, можно стрелять в него? — продолжал допытываться Павел.

— Ну, ежели совсем опасно станет... тогда конечно, а все ж постарайся как-нибудь, тово, выкрутиться — напугать ее...

Сейчас, прокрутив в голове весь этот разговор с бригадиром, Павел с лихорадочной поспешностью думал над тем: чем же, кроме выстрела, можно остановить нападающего тигра? «Может, зажечь ветровой спичкой пластмассовую расческу? Но пока буду пенал откручивать, да спичку вынимать, да пока зажгу ее, тут мне тигр голову пять раз успеет откусить. Вот опять, кажется, что-то лежит на тропе...»

Павел ковырнул ногой снежный бугорок и вывернул переднюю лопатку тигра. «Ишь, как потрудился, до блеска обглодал... Вот прыгнет сейчас из-за той вон валежины, и ты, братец Калугин, не только спичкой не успеешь чиркнуть, но и за карабин взяться не успеешь».

Он подозрительно посмотрел на лежавшую впереди толстую валежину, усмехнулся словам Савелия: «А все ж постарайся как-нибудь, тово, выкрутиться...» Да уж, конечно, ежели прыгнет, постараюсь на лету ее сшибить, не промахнуться. — И, подумав так, он снял с плеча карабин и взял его наизготовку. — Вот так, Савелий Макарович, вернее мне будет с ней переговоры вести».