На третий день изнывающие от безделья, а еще больше от неопределенности Савелий и Николай стали уговаривать Евтея переехать в другой район — в Пожарский или Дальнереченский.

— Там-то мы быстрей отыщем, — доказывал Савелий. — Тигров там завсегда водилось больше, чем в нашем районе. Помнишь, как, бывало, здесь ищем, ищем, не можем найти, а туда переедем — и сразу след готов.

— Бывало, что и там не единожды промахивались, а здесь отлавливали, — упорствовал Евтей. — Поживем еще денька два-три, съездим в нижний поселок, там поспрашиваем. Ведь была же тигрица с малыми тигрятами на артемовских угодьях осенью. Была! И около верхнего порога тоже шишковщики видели следы тигрят. Значит, есть они где-то, и должен следы их кто-то засечь. А ежели мы сейчас, до конца не вызнав, сорвемся, потом жалеть будем: зачем, дескать, до конца не вызнали? Два дня потерпим — все равно уж больше потеряно.

— Так ведь Николаю быстрей надо, его же на месяц отпустили... — настаивал Савелий.

— А ты уверен, что в другом районе-то быстрей, не дольше получится? Вот то-то и оно, что никто этого знать не может, ежели б телеграмму кто оттуда прислал, тогда без разговоров поехал бы, а то ведь молчат — значит, и нет ничего.

— Пожалуй, дядюшка прав, — согласился Николай, поразмыслив. — Завтра я еще всем нашим агентам в разные районы телеграммы разошлю.

— Так ведь месяц тому назад рассылали уже, — недовольно проворчал Савелий.

— Надо вновь напомнить, отец, активизировать людей, тем более, что в газете написали про нас, что уже поймали, а раз поймали — значит, и не нужны нам больше следы. Простая логика, отец.

— Ну, как знаете! — отмахнулся Савелий. — А токо помяните мое слово: зря время потеряем.

Но время потеряли не зря. На следующий день поздно вечером дружно залаяли на улице Барсик с Амуром. Послышался скрип снега под чьими-то жесткими каблуками, кто-то решительно и громко постучал, и не успели тигроловы откликнуться, как дверь широко распахнулась и в сторожку, щурясь от яркого света, вошел молодой человек в черном драповом пальто с воротником из черного же с проседью каракуля, в норковой шапке и в меховых хромовых перчатках. Парадная одежда в столь поздний час могла говорить только о том, что человек зашел сюда на огонек либо из клуба, где сейчас как раз кончился киносеанс, либо забрел из гостей и к тому же наверняка ошибся адресом...

— Здравствуйте! — вежливо поздоровался незнакомец. — Кто из вас Лошкарев Савелий Макарович?

— Ну, я буду Савелий Макарович, — насторожился бригадир и кивнул на табурет: — Проходи, садись.

Незнакомец, сняв шапку и пригладив темно-русый, зачесанный на правую сторону чуб, высоко, точно гусь, поднимая ноги, прошел к табурету и сел, быстро оглядывая сторожку и тигроловов голубыми, чуть навыкате, глазами.

— Я, собственно, к вам, Савелий Макарович, вот по какому делу. — Назнакомец стал крутить на коленях и мять свою богатую шапку. — Слышал я, что, если кто следы тигриные покажет вам, того вы берете с собой в бригаду для участия в отлове...

— Ну да, берем, и ишшо, если кто ловить не хочет, — тому пятьдесят рублей...

— Я бы ловить с вами желал...

— Ну дак лови на здоровье, — усмехнулся Савелий. — Ежли б след указал, так и взяли бы мы тебя, а без следу нам самим, как видишь, тошно без работы сидеть.

— Значит, если след вам покажу, тогда вы меня берете на равных правах в свою бригаду?

Гость, перестав теребить шапку, напряженно смотрел на Савелия. Теперь только тигроловы почувствовали, что этот поздний гость — неслучайный, слишком он взволнован и внутренне напряжен, слишком многозначительные вопросы задает.

— Ежели укажешь след, тогда можешь выбирать: либо полста рублей за след, либо участие в отлове, — четко и с расстановкой повторил Савелий, оценивающим взглядом окидывая гостя.

— И абсолютно на равных правах буду я участвовать в отлове? — твердея голосом, еще раз переспросил незнакомец.

— Сказал ведь уже: на равных, конешно, — как же ишшо? — стал раздражаться Савелий.

— Да вы не сердитесь, я это к тому, чтобы потом не было на этот счет никаких недоразумений.

— Да ты, парень, прямо нам скажи: нашел след или только справку берешь? — нетерпеливо перебил гостя Николай.

— Нашел, конечно, потому и спрашиваю об условиях.

Тигроловы переглянулись.

— Далеко следы? Не путаешь их с рысьими? — после паузы, замирая голосом, тихо спросил Савелий.

— Вообще-то, далеко от поселка, в сорока километрах, но недалеко от деляны. Я там лес отводил, вот и наткнулся случайно. Да вы не беспокойтесь: следы надежные, двухнедельной давности, видны четко. Тигрята средние, следы их размером с пол-литровую банку... Прошел я по ним километра два, вначале тянулись одной тропой, а на речке разбились на три — катались по льду, на боку лежали — отпечатки четкие, ошибиться невозможно. В следах я немного разбираюсь — лесником работаю.

— Ну, паря, ежели омманишь, мы тада портки сымем и задницу настегаем, — с притворной строгостью, тщательно маскируя ликование свое, сказал Савелий и, поразмыслив, деловито осведомился: — А с работы тебя отпустят? Может, придется за тиграми твоими две недели гоняться?

— Об этом, Савелий Макарович, не беспокойтесь, — с начальником своим я уже договорился.

— Стало быть, — и здесь порядок? Ишь ты! Ну-ну, это по-нашему, молодчина! — искренне похвалил Савелий, все уважительней посматривая на гостя. — Так-так, хороши ты новости принес. А скажи, как звать-то тебя?