Спать улеглись, как обычно перед трудным днем, рано. Перед сном Савелий перебрал, прощупал в своем мешке каждую вязку, каждую веревочку. Евтей с Николаем напряженно следили за его руками, и Павел вскоре поймал себя на том же — побывавшие на тигриных лапах вязки и веревки притягивали взор, волновали и тревожили воображение. «Удастся ли настигнуть зверя? И долго ли придется гнаться за ним? А настигнутый — не убьет ли он собак?» Вопросы, вопросы, вопросы — и все тревожные, и все без ответа...

...Три дня кружил тигр по ключам и распадкам, то и дело натыкаясь на старые леспромхозовские вырубки, пересекая заросшие березняком и ольхой дороги, обходя стороной штабеля леса. Не везло тигру ни на редких кабаньих тропах, ни на частых изюбриных следах.

— Ох и непутевый, балбес! — ругал тигра Савелий. — Ну какого хрена путаться в порубах? Шел бы вон на гору Благодатную: там и чушка держится, и лес некалеченый. Непутевый тигр, непутевый! Чует мое сердце: опять у нас с энтим тигром добром не кончится...

На четвертый день поруба наконец-то кончились, и тигр в самом деле, как хотел того Савелий, повернул к сопке Благодатной и стал подниматься на нее. Вскоре появились свежие кабаньи тропы, тигриный след запетлял по ним. Собаки заволновались, потянулись вверх. Там всюду стоял чистый парковый кедрач. «Если там ловить придется, негде будет рогатину вырубить», — с тревогой подумал Павел, невольно оглядываясь по сторонам, высматривая рогатину. Перехватив взгляд Павла и поняв его, Евтей согласно кивнул и сказал, торопливо сбрасывая котомку:

— Давайте-ка, ребятки, заране рогули вырубим — крепкие да объемистые выбирайте, не дай бог, сломается.

— И то верно, Евтеюшко! — засуетился Савелий. — Там-отко, на горе, некогда будет... Как бы собак не стравить ему, вишь какой охотник — давить уже выучился.

Вырубив крепкие удобные рогатины, тигроловы вновь двинулись по следу. С рогатиной хотя и тяжелей стало идти, но спокойнее.

Кабанья тропа, то разбиваясь на множество следов, то вновь соединяясь, взбиралась все выше и выше. Иногда на крутых местах подбитые сохатиным камусом лыжи пробуксовывали, соскальзывали назад, и тут очень кстати служила опорой рогатина. Смахивая рукавом обильный пот со лба, Павел то и дело с беспокойством оглядывался на Евтея: Барсик давно уже хрипел на поводке, рвался вверх, Амур у Савелия и Валет у Николая делали то же самое.

— Быстрей, быстрей, Павелко, не останавливайся! Как увидишь давленину и свежие следы — стреляй, не дожидаясь команды, — хрипло дыша, подбадривал Евтей. — Да много не стреляй. Тигрицы нет — отбивать некого. Просто страху ему нагнать и чтобы от собак отвлечь, может, не станет их шибко преследовать — растеряется. А мы и подоспеем... Токо, чур, Павелко, вперед бригады ни на шаг не отрываться! С энтим в одиночку не устоять... Ну, давай бог! Ишь как собаки всполошились... Близко уже...

Хоть и ждал Павел этого мгновения, напряженно выискивая глазами давленину, но, увидев ее, все-таки вздрогнул, на мгновение оцепенел и лишь после этого торопливо снял карабин и, обойдя стороной растерзанного кабана-прошлогодка, выискал на снегу выходной тигриный след. Удостоверившись, что он горячий, принялся неторопливо стрелять. Подбежав к Павлу, Евтей вывел рвущегося и повизгивавшего Барсика на тигриный след и, отстегнув ошейник, отпустил его. Тотчас спустили своих собак и Савелий с Николаем.

— Дуй за имя, Павлуха! — услышал Павел за спиной азартный голос Савелия. — Не останавливайся!

Притормаживая рогатиной, Павел стремительно скользил вниз, умело объезжая деревья, удачно проскакивая сквозь заросли кустов. Неожиданно громко и близко внизу залаяли собаки; мощно, раскатисто рявкнул тигр. Павел резко затормозил, остановился в растерянности. Тигроловы, один за другим спустившись к нему, тоже остановились, заглядывая вниз, пытались высмотреть среди деревьев собак. Лай их, дружный и настырный, раздавался совсем недалеко. Но вот опять рявкнул тигр — и сейчас же истошно завизжала жигайловская собака.

— Побьет собак! Быстрей к нему! — всполошился Савелий и ринулся вниз.

Павел, сильно оттолкнувшись, догнал бригадира и, чуть опередив его, стал набирать скорость, но услышал сзади предостерегающий окрик Евтея:

— Помедленней, ребята!! Шибко не разгоняйтесь, на тигру наедете! Снимайте лыжи, мать вашу!! Куды вы прете?!

Чуть притормозив, Павел оглянулся вправо на голос. Евтей с Николаем, попав в полосу кустарников, лихорадочно выпутывались из них. Вот Николай, споткнувшись, упал на бок. Евтей подал ему конец рогатины.