— Глупость все это, — пробормотал он себе под нос.

— Что глупость? — раздался голос за его спиной.

Он повернулся и увидел не одну, а две пары изучающих глаз. Голос принадлежал девчонке постарше Уилла — со светлыми волосами и белой кожей, лицо усыпано веснушками. Она стояла на мосту, а ее спутник сидел на корточках у ограждения напротив Уилла и ковырял в носу. Парнишка явно был ее брат — те же простоватые черты лица и серьезные серые глаза. Но если девчонка вырядилась в воскресное платье, то у ее братишки вид был неопрятный: одежда мятая и грязная, на губах ягодный сок. Он мрачно поглядывал на Уилла.

— Что глупость? — снова спросила девочка.

— Это место.

— Ерунда, — сказал мальчишка. — Это ты глупый.

— Тихо, Шервуд.

— Шервуд? — переспросил Уилл.

— Ну да, Шервуд, — с вызовом ответил мальчик.

Он поднялся, словно собираясь драться, ноги у него шелушились, сплошь покрытые зажившими царапинами. Его воинственность быстро иссякла.

— Я хочу поиграть где-нибудь в другом месте. — Он явно потерял интерес к незнакомцу. — Идем, Фрэнни.

— По-настоящему меня не так зовут, — вставила девочка, прежде чем Уилл успел произнести хоть слово. — Я Фрэнсис.

— Шервуд — дурацкое имя, — заметил Уилл.

— Да что ты? — притворно удивился Шервуд.

— Ну да.

— А тебя как зовут? — вмешалась Фрэнни.

— Это мальчишка Рабджонса, — сказал Шервуд.

— Откуда ты знаешь? — спросил Уилл.

Шервуд пожал плечами.

— Да так, слышал, — сказал он с озорной улыбкой, — потому что слушаю.

Фрэнни рассмеялась.

— Чего ты только не слышишь! — сказала она.

Шервуд рассмеялся, довольный, что его оценили.

— Чего я только не слышу, — нараспев повторил он за сестрой. — Чего я только не слышу, чего я только не слышу.

— Если тебе известно чье-то имя, это еще не значит, что ты такой умный, — заметил Уилл.

— Я и еще кое-что знаю.

— Например?

— Например, что ты из Манчестера и что у тебя был брат, только он умер.

«Умер» он сказал так, словно ему это доставляло удовольствие.

— А твой папа учитель. — Шервуд бросил взгляд на сестру. — Фрэнни говорит, что ненавидит учителей.

— Ну, он вовсе и не учитель, — отмахнулся Уилл.

— Кто же тогда? — поинтересовалась Фрэнни.

— Он… доктор философии.

Это прозвучало как хвастовство, и все вдруг умолкли.

— Он и вправду доктор? — наконец спросила Фрэнни.

Она словно почувствовала, что Уилл не понимает, о чем говорит. Но он сделал храброе лицо.

— Типа того, — сказал Уилл. — Он лечит людей своими книгами.

— Глупость все это! — крикнул Шервуд, повторив те же самые слова, с которых начался разговор.

Он стал смеяться над тем, что сказал Уилл.

— Мне все равно, что ты думаешь, — отрезал Уилл, отвечая Шервуду самой язвительной улыбкой, на какую только был способен. — Все, кто живет на этой помойке, просто глупцы. Как ты…

Шервуд отвернулся и стал плевать с моста. Уилл решил больше не препираться и пошел домой.

— Постой, — услышал он голос Фрэнни.

— Фрэнни, — плаксиво позвал ее Шервуд, — ну его!

Но Фрэнни уже догнала Уилла.

— Шервуд иногда ведет себя глупо, — сказала она с важным видом. — Но он мой брат, и я должна за ним присматривать.

— Он как-нибудь получит по голове — этим все и кончится. Сильно получит. Может, и от меня.

— Он и так постоянно получает по голове, потому что люди думают, что у него не совсем…

Она замолчала, словно собираясь с духом.

— …не совсем в порядке с головой.

— Фрэ-э-энни! — завопил Шервуд.

— Тебе лучше вернуться к нему, пока он не свалился с моста.

Фрэнни кинула на брата раздраженный взгляд.

— Ничего с ним не случится. И знаешь, здесь у нас не так уж плохо.

— Мне все равно, — ответил Уилл. — Я отсюда убегу.

— Убежишь?

— Я же сказал.

— И куда?

— Еще не решил.