Исходную фотографию художник не дал – сказал, что удалил. Никакой другой информации не предоставил – заявил, что не помнит, откуда пришёл клиент (заказчиком был молодой парень, который принес фото, объяснил, что нужно сделать, а потом вернулся за работой и расплатился), телефон не сохранился.

Итак, Смирнов выяснил, что девушка с сайта – реальна, она существует, где-то живёт… с кем-то встречается… Это не облегчило его положение, скорее наоборот. К уже существующим чувствам прибавилось ещё одно: ревность. Такая красивая девушка не может быть одна. Наверняка кто-то обладает ею.

Смирнов понимал, что его шансы встретиться с ней равны нулю, – вполне возможно, она не является жительницей Петербурга, более того, для создания логотипа владельцы сайта могли взять фото из интернета – с какого-нибудь иностранного ресурса. Но даже если представить, что каким-то чудом он увидит её – всё равно никаких шансов. Что он может предложить!? Рыхлый, рыжий, несимпатичный веснушчатый парень, подверженный приступам неверия в то, что делает; живущий с мамой в малогабаритной квартирке на окраине. Единственным источником драгоценных утех и подлинного удовлетворения для которого являются интернет-сайты, содержащие censored-материалы для взрослых.

Но он продолжал грезить ею. Она являлась ему во сне, будоражила мысли во время поездок в общественном транспорте. Он верил, что встреча рано или поздно состоится. И чтобы во время этой встречи выглядеть хотя бы немного лучше, чем сейчас, он бросил курить и стал посещать спортзал. Прекрасная незнакомка стала мощным организующим фактором. В своих мечтах он видел её рядом с собой – с подтянутым, мускулистым, с яйцами, сделанными из стали.

Для Виктора Штрума образ родного города был связан с Весёлым Посёлком, в котором он родился и прожил всю жизнь. Улицы с революционными названиями, такие как проспект Большевиков, проспект Солидарности, Товарищеский проспект – то, к чему он привык и что сделало для него дух этого города. Несмотря на название, на Весёлом Посёлке редко можно было встретить счастливого человека. Все бедствия, терзающие мегаполисы, наблюдались и на районе, но грубость и невежество жителей придавали им ещё большую остроту. Два главных бича, которым располагает природа – любовь и голод (в данном случае нужда) – обрушивались здесь на несчастные человеческие существа ещё сильнее и сильнее. Но дети улиц разбитых фонарей питали в своей мрачной и могучей душе любовь к отечеству, которое выиграло во второй мировой войне и первым в мире отправило человека в космос.

Штруму нравился исторический центр Питера, он любил там бывать, но не стремился переехать туда жить. Несмотря на серость о однообразие панельных застроек Весёлого. Мрачные рабочие окраины воспитали жесткого борца, настоящего революционера.

Таким же он хотел воспитать своё окружение.

В день, когда так бездарно спалился Шакал, Штрум тренировал своих людей в лесополосе в районе улицы Дыбенко. Он лениво гонял двух арийских воинов линейкой, символизировавшей нож. Оба были в красных полосах, но сделать ничего не могли. Чуть поодаль Паук прыгнул вперед, делая вид что атакует Лимона – мелькнули боксерская двойка и неразвившийся удар коленом вперед. Лимон со смехом поднырнул, и подсечкой бросил Паука на землю, и они продолжили возиться в партере. Двое других дрались среди деревьев – по торсу, но в тяжелых ботинках. Бой статусный, дружеский, но оба уже в крови.

Так называемая «карлота», малолетки 15–16 лет, ни разу не бывавшие в деле, вышагивали ката (= формализованная последовательность движений, связанных друг с другом принципами ведения поединка с воображаемым противником или группой противников).

Тренировка подходила к концу. Вокруг Штрума собрались его ближайшие помощники, постепенно превращавшиеся в звеньевых, имеющих полномочия рекрутировать новых бойцов и формировать небольшие группы. Ещё раз обсудили совершенно беспонтовую драку на Невском проспекте, в результате которой не только грохнули своего же, русского, да ещё сдали за всю масть ментам. Мимоходом и очень легко в процессе беседы Шакалу был вынесен смертный приговор. Когда вся группа сбилась в круг, Штрум, повысив голос, чтобы перекричать сидевшую на дереве кукушку, обращаясь ко всем, спросил:

– Слушайте, а вот зачем вам оно все?

Кто-то робко, кто-то более уверенно спросил: «Чего?» – Да вообще все, – сказал Штрум. – Движ, акции, таджики, узбеки, прочие черножопые шайтаны.

Сразу возбуждённо заголосили: – Ну… так надо!

– Они же охуели! Зверьё!

– Твари…

Выслушав все версии, Штрум насмешливо сказал: – Ах, да, и что же я спрашиваю?

Бойцы напряженно притихли. На губах Штрума заиграла издевательская улыбка. Посмотрев в небо, он гаркнул: – ВОСЕМЬ ВОСЕМЬ НАШ ПАРОЛЬ, МЫ ВАЙТ ПАУУУЭР СКИНХЕЕЕДЗ!!!

Кукушка испуганно замолкла. Штруму было важно, чтобы наряду с развитием физической формы у его людей произошло революционное переосмысление их жизненных ценностей. Могучей музыкой прозвучали слова:

– Наше всё – творить то, что я хочу, и чувствовать что это – правильно! Да, именно так. Нереальная власть и нереальная свобода – нет ни закона, ни рамок, ни пределов…

Сделав многозначительную паузу, Штрум добавил:

– … кроме моего слова.

Оглядев всех жестким пронизывающим взглядом, продолжил: