Шрифт:
— Конечно, — засуетилась женщина, — сейчас все тебе покажу. Только там почти ничего нет. Он все на работе держал в сейфе. Как учили.
Она то ли вздохнула, то ли всхлипнула.
— Не волнуйся, — приобнял ее Артем, — я завтра, то есть уже сегодня с утра, подключу отцовских врачей. Они помогут. Если надо, вызовем зарубежных специалистов. Думаю, оклемается. Мужик он крепкий, сильный. Важнее понять, кому это он так досадил…
— Ты думаешь… — Она сделала испуганные глаза и задрожала всем телом.
— Всякое может быть… Сама понимаешь. Но то, что с ним все будет в порядке, я точно знаю. Чувствую. Меня моя интуиция еще никогда не подводила. Веришь? — Он взял ее руки в свои и приложился по очереди губами.
Елена кивнула:
— Тебе, Тема, верю.
С поличным
Смирнова начали загонять в угол сразу же.
— Прошу понятых подойти ближе, — властно распорядился капитан и тут же склонился над сидящим на тумбочке, схватившимся за сердце профессором: — Гражданин Смирнов, что лежит у вас во внутреннем кармане?
— Что? — моргнул декан.
— Вы только что получили конверт?
Декан сглотнул.
— Да…
— Что там внутри?
— Деньги. Фунты.
Наблюдающий за всем с экрана монитора Соломин с облегчением выдохнул. Пока все двигалось — лучше не надо.
— Так, аккуратно… Понятые, подойдите ближе. Видите? Вот этот конверт…
— Да-а… — протянули понятые — все ближайшие соседи.
— Сколько здесь, Николай Иванович?
— Что? — не понял Смирнов.
— Сколько денег в этом конверте?
Декан покачал головой.
— Я не знаю. Не успел посчитать…
— От кого вы получили этот конверт с деньгами?
Смирнов насупился.
— Ну же, Николай Иванович, отвечайте!
— От профессора Кудрофф…
Соломин вскочил и вскинул руку.
— Есть!
Оставался Кудрофф, и вот с ним все было много сложнее.
— Я требую пригласить консула Великобритании, — первым делом потребовал Кудрофф. — И еще: я отказываюсь разговаривать со служащими КГБ без британского адвоката.
— Здесь нет служащих КГБ, — попытался пробить глухую защиту опер, — да и знать нам нужно только одно: за что вы заплатили декану Смирнову такую большую сумму?
Кудрофф молча, всем видом показывая, что не будет давать никаких показаний, скрестил руки на груди.
— Ну что ж, — подытожил Соломин, — Смирнова пусть продолжают колоть, а этого я, пожалуй, в Лефортово для начала доставлю.
Он глянул на часы: 03.00, самое время для допроса.
Предчувствие
Артем подъехал к своему дому, заглушил двигатель, но выходить из машины не спешил. Картинки перед его мысленным взором прихотливо перекладывались из одной стопочки в другую, но цельной панорамы Артем так и не видел.
«Черкасов — зам по режиму Института киберфизики. Так? Так. И Боря уже в числе пострадавших, причем серьезно…
Сонин шеф — Алек Кантарович — там же, в институте, мелким прихлебателем. Шестерка. Это сразу ясно.
Соломин — в контрразведке. Ну, а куда еще такому орлу податься?
И Соню при этом ломают по нормальной чекистской схеме — через ментов.
И что происходит на самом деле?»
— М-да…
Разумного ответа не было.
Нет, неразумных версий было полно. Можно было предположить, что Соня Ковалевская — курьер, а то бери выше — резидент вражеской разведки, и Алек Кантарович по ее приказу отравил Черкасова, дабы подобраться к секретам оборонного института.
— Бред.
Соня всем строением своей русской женской души не годилась в картонные злодеи шпионских боевиков образца 1954 года.
Куда как ближе к истине было предположение, что Соню взяли только для того, чтобы заставить нервничать Кантаровича, а некто более крупный отказался от еще дальше идущих планов. То есть исключительно как акт устрашения.
— Недоказуемо. А главное, зачем устрашать?
Такие игрища были бы возможны лишь в одном случае — если бы и контрразведка уже вовсю подвергалась переделу и приватизации, и правящие кланы просто решали между собой, кто именно из них будет резать и перепродавать по частям сказочно жирный кусок — оборонный комплекс России.