–  Заповедник будет здесь? На холмах?

Лил утвердительно кивнула.

–  Паха Сапа - так эти холмы называют индейцы племени лакота. Священная земля. Думаю, это удачное место для заповедника.

–  Согласен, - кивнул в свою очередь Купер.
– Вот только дел у тебя с ним будет невпроворот.

–  Знаю. Я читала о том, как создавались заповедники и зоопарки, какие проблемы возникают, если держать зверей в неволе, и о многом другом. Но мне еще нужно всему этому научиться. Большим плюсом можно считать то, что наша земля граничит с территорией национального парка. В любом случае нам понадобится первоначальный капитал, план работ и какая-никакая помощь. Я бы даже сказала, серьезная помощь, - добавила Лил и слегка нахмурилась.

Они стояли на такой знакомой и много раз исхоженной тропинке, но сейчас Куперу показалось, будто они находятся на некоем перепутье.

–  Видно, ты много размышляла об этом.

–  Да уж. Я хочу продолжить эту работу в университете. Создам модель будущего заповедника. Узнаю, как воплотить это в жизнь. Хочу стать одной из тех, кто изучает и защищает природу. Папа понимает, что я не собираюсь разводить животных на мясо. Думаю, он всегда это понимал.

–  Что ж, тебе повезло.

–  Я знаю, - Лилиан нежно сжала его руку.
– Если вдруг решишь, что жизнь в Нью-Йорке не для тебя, можешь вернуться в Черные Холмы и помочь нам.

–  Ну да. Или стать шерифом Дедвуда.

–  Я не хочу потерять тебя, Купер, - теперь Лилиан смотрела ему прямо в глаза.

Значит, и она чувствует то же самое, что он. При этой мысли Салливан крепче сжал Лил в объятиях.

–  Не потеряешь.

–  Не хочу быть ни с кем, кроме тебя. Не хочу никого, кроме тебя.

Он взглянул на следы, оставленные ими по пути сюда.

–  Я обязательно вернусь. Я всегда возвращаюсь в эти места.

Успокоенная, она положила голову ему на плечо. Конечно, Купер вернется. Когда наступит время, он приедет к ней, приедет туда, где они были счастливы.

Когда- нибудь, через год или два, они снова пройдут по этой тропинке. Пройдут, как сейчас, вместе.

И не так уж важно, что ждет их между двумя этими встречами.

Ночью, лежа в объятиях Купера и всматриваясь в небо, усыпанное яркими звездами, она опять слышала крик пумы.

«Это знак, - подумала Лил.
– Счастливое предзнаменование».

Как ни странно, но на глаза у нее все время наворачивались слезы. Не в силах понять свое настроение, она прижалась щекой к плечу Купера и лежала так до тех пор, пока не уснула.

Дженна стояла у окна. Небо на востоке потемнело, и это говорило о том, что жаркий летний день мог закончиться сильной грозой.

«Впрочем, скоро здесь будут грозы посильнее», - подумала она, наблюдая за дочерью, которая ехала бок о бок с Купером. Вместе с Сэмом и Джо они проверяли ограду загона, и вот теперь все возвращались к Чансам.

Даже с такого расстояния было заметно, что Лил с Купером связывала отныне не просто дружба. У них любовь. Такие молодые, такие счастливые. Они не видели надвигающуюся грозу - только ясное небо над головами.

–  Он разобьет ей сердце…

–  Хотелось бы мне думать иначе, - Люси положила руку на плечо Дженны и тоже выглянула в окно.

–  Лил кажется, что все устроится само собой - так, как она хочет, как запланировала. И так будет всегда. Я не хочу разубеждать ее. Впрочем, это вообще бессмысленно.

–  Он, любит Лилиан.

–  Я знаю, знаю. Но он уедет… И она уедет. Это неизбежно. И Лил уже никогда не будет прежней.

–  Одно время мы надеялись, что Купер останется на ранчо. Когда он сказал, что не собирается возвращаться в университет, я подумала: «Вот и прекрасно». Пусть остается у нас, занимается всеми делами. Но потом он объяснил, что намерен…

–  Работать в полиции, - Дженна повернулась и посмотрела в глаза Люси.
– Как тебе эта затея?

–  Сначала показалась страшноватой. Но Купер надеется, что найдет в этом себя. Что мы можем ему возразить? Остается лишь принять все как есть.

–  А я больше всего боюсь, что он попросит Лил уехать с ним в Нью-Йорк. Она влюблена и не знает, что такое страх. В этом возрасте все мы были такими, - Дженна подошла к буфету, чтобы взять кувшин с лимонадом.
– Она может согласиться, а ведь Нью-Йорк - это так далеко. Сотни миль…

–  Я знаю. Сама прошла через это, когда Мисси упорхнула из дома. Умчалась с такой скоростью, будто наша земля жгла ей пятки.
– Чувствуя себя у подруги как дома, Люси тоже подошла к буфету и достала оттуда два стакана.
– Купер не похож на мать, ничуть не похож. Твоя девочка тоже другая. Мисси, надо сказать, всегда думала только о себе… С самого детства. Такой уж она родилась. Моя дочь никогда не была злой или жестокой - просто безразличной к людям, даже самым близким.

Налив себе лимонаду, Люси снова подошла к окну.