– Очень славное, – пробормотал Лаптев.

– Только ты, слышь, лейтенант, молчок! – приказал Василий Петрович. – Томку об этом не спрашивай, очень она это дело переживает…

Тамара вернулась вместе с Татьяной Герасимовной. Та смущенно улыбалась, раскутывая белую шаль с кистями, потом села рядом с Лаптевым. Сегодня на ней было пестрое шелковое платье с открытым воротом, от нее пахнуло духами и помадой для волос.

– Да вы на артистку стали похожи, – тихо заметил Лаптев. – Вон у вас шея какая красивая, а вы всегда ворот глухой носите.

– Брось шутить-то… Нашел красавицу – бабу вятскую! – и, чтобы переменить тему, она предложила: – Давайте-ка в горы скатаем, подснежники собирать. В горах уж небось сухо. Тарантас велим запрячь, я ребятишек своих возьму.

Тамара радостно взвизгнула.

Через час с конного двора лесной конторы отъехал просторный тарантас, набитый сеном. Сверху сидели Татьяна Герасимовна с детьми, мальчиком двенадцати лет и шестилетней беленькой девочкой, Лаптев, Тамара, Хромов и Саша Звонов. Лейтенант Петухов в этот раз дежурил по лагерю и только с грустью посмотрел вслед веселой компании. Мингалеева нигде не нашли: веселый башкир редко ночевал дома. Дороги еще не просохли, под колесами хлюпала жидкая грязь.

– Гони легче, – приказала Татьяна Герасимовна сыну. – Заляпаешь нас всех грязью.

Но чем выше поднимались в горы, тем было суше. Офицеры вылезли и пошли пешком. Под колесами заскрипели камешки, подъем становился все круче и круче.

– Эта гора называется у нас Чертова Шапка, – весело рассказывала Татьяна Герасимовна. – А еще ее звали гора Алиментов. Сюда до войны парочки со всего прииска сходились.

– Удачное название, – ухмыльнулся Хромов.

Кое-где в ложбинках еще лежал снег. Первый подснежник нашел Саша Звонов. Он рос прямо из расселины между двумя большими камнями. Саша понюхал свежий весенний цветок и, широко улыбаясь, преподнес его Тамаре. Та схватила цветок и побежала вверх на гору, заметив там другой.

– Идите сюда, здесь много! – крикнула она, высоко забравшись почти по отвесному камню. – Здесь целое поле!

Звонов полез за ней. А Лаптев сел возле Татьяны Герасимовны на ствол большого, поваленного грозой дерева. Девочка стояла в коленях у матери и молча, серьезно смотрела на Лаптева.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Нюрочка, – тихо сказала девочка. – А ты дядя Петя-лейтенант.

Нюрочка лицом совсем не напоминала мать, та была темноволосая, круглолицая, кареглазая, а девочка – беленькая, личико все в светлом пушке, как у цыпленка, шея тоненькая и волосенки жиденькие, стриженые. Мальчик, наоборот, сильно походил на мать. Он стоял внизу, у тарантаса, привязывая лошадь к сену, и лицо его Лаптев видел вполоборота, но ему резко бросились в глаза упрямый округлый лоб, как у матери, чуть вздернутый нос и крепкая шея. Волосы тоже были темны и крупны, как у Татьяны Герасимовны. Девочка скоро освоилась, стала играть и бегать с Лаптевым, а мальчик держался застенчиво, в стороне, и почти не отходил от лошади.

Тамара и Звонов забирались все выше и выше. У нее уже был набран большой букет подснежников, и у Саши – полная пилотка. Они смеялись, то и дело совали друг другу в нос подснежники, а сами все лезли дальше – к самой вершине Чертовой Шапки.

– Эй вы, не балуйте там! – крикнула Татьяна Герасимовна, услышав, как из-под их ног осыпаются камешки.

На вершине горы построена была дозорная вышка, полуразрушенная теперь ветрами и ливнями. Шаткая лестница вела наверх. Тамара поманила Звонова, и тот не раздумывая полез за ней.

– Петр Матвеевич! – донеслось до Лаптева издалека сверху. – Идите к нам!

Лаптев оглянулся: две маленькие фигурки виднелись над лесом. Ветер играл ярким платком на голове девушки.

– Не вздумай и ты лезть, – строго сказала ему Татьяна Герасимовна. – Вышка вся ветхая. Оступишься, кругом камни.

Но он не устоял перед искушением. Вся красота Чисовского открылась перед ним с этой лесной вышки. Чис лентой вился между крутых берегов, сложенных из камней самых разных оттенков. Справа они были голубыми, почти синими, слева – розовели, как закапанные ягодным соком. А кругом темнели леса, закрывая весь горизонт. Прииск казался отсюда маленьким селением. Драга «Алая» плавала темной гагарой между желтыми речными отвалами.

– Слезайте вы! – кричали снизу Татьяна Герасимовна и Хромов.

Лаптев оступился и чуть не упал. Тревожно екнуло сердце – внизу торчали острые камни. Тамара схватила его за ремень, рассыпав при этом все подснежники. Оба засмеялись.

Внизу Хромов уже расстелил на траве газету, расставил вино и закуску. Нюрочка сидела рядом и жевала пирожок.

– Выпьем за Первое мая и за скорую нашу победу, – сказала Татьяна Герасимовна, когда все уселись. – Пей и ты, Томка, здесь бабушки нет. А ты куда? – закричала она на дочь, которая тоже потянулась за стопочкой. – А тебе, Аркашка, можно – ты у меня мужик!