Но каким, же он был глупцом, когда вообразил, что покорил Элинор раз и навсегда, когда вбил себе в голову, что эта женщина отдала ему свое сердце навеки!

А это значит – нужно начинать все с начала. Он должен сделать все, чтобы Элинор поверила ему, особенно в то, что он больше никогда не исчезнет из ее жизни, как это много раз случалось раньше.

Как когда-то Себастьян отчаянно рвался в бой, сейчас он был готов сражаться за любовь Элинор. Он снова покорит ее сердце.

Себастьян докажет ей, что он хороший муж.

Лондон

Октябрь 1816 года

Голос Элинор прервал размышления Себастьяна.

– Да ты же меня не слушаешь. Ты думаешь о другом, – шепнула она и надула губы. – Бьюсь об заклад, ты не запомнил ни слова из того, о чем я говорила.

– Вовсе нет. Тебе показалось, – солгал Себастьян и посмотрел на ее губы. Он и в самом деле не слушал Элинор. Ему не хотелось сейчас ни вести разговоры, ни танцевать.

За эти несколько месяцев, миновавшие со времени его возвращения, Себастьян почти не прикасался к жене, и к этому моменту его напряжение достигло предела. Он весь был как натянутая тетива лука и мог думать только об одном: как заманить в постель собственную супругу.

Себастьян пытался быть обходительным, вежливым и предупредительным. Во время разговора он искусно притворялся заинтересованным. Наклонив голову набок, он и сейчас сделал вид, что с нетерпением ждет, что еще скажет Элинор, Словно от этого зависит его жизнь.

Касаясь Элинор во время танца, Себастьян думал о том, какая у нее нежная кожа, какое теплое, соблазнительное тело. Среди мерзостей и жестокостей войны мысль о том, что его ждет прелестная жена, придавала Себастьяну сил и согревала душу. Как часто он мечтал о том, как в один прекрасный день вернется к Элинор! Может быть, рассказать ей об этом?

– Я внимательно тебя слушаю, дорогая, – мрачно усмехаясь, сказал он. – Не волнуйся. Все это цветочки по сравнению с тем, что довелось повидать мне.

– Может быть, расскажешь мне что-нибудь об этом?

– Нет, – твердым тоном заявил Себастьян. Он не собирался посвящать жену в нелицеприятные подробности своей прошлой жизни. Если Элинор когда-либо узнает о том, какие постыдные задания ему приходилось выполнять подолгу службы, она, скорее всего, тут же бросит его.

– Но почему ты не хочешь, ни во что меня посвящать? – недоумевала Элинор.

– Мне кажется, немного загадочности усиливает притягательность мужчины, – уклончиво ответил Себастьян, отдавая себе отчет в том, как нелепо звучит в его устах эта отговорка, которая, уж конечно, не делает ему чести.

Лицо Элинор оставалось спокойным и непроницаемым. И только легкая улыбка тронула ее губы. Улыбка Элинор была самой очаровательной из всех, которые он когда-либо видел. Если не принимать в расчет того, что она разрывала Себастьяну сердце.

– Ну что ж, пожалуй, ты прав, – согласилась она. – Однако все хорошо в меру. А вы, о мой призрачный рыцарь, сплошная тайна. Вы опять и опять от меня ускользаете.

– Я решил положить этому конец, – заметил Себастьян. – И не собираюсь снова превращаться в вечно отсутствующего супруга.

– Вы уверены, что точно хотите быть мне хорошим мужем, а не надменным стражем?

– По-моему, тебе нужно и то и другое. – Говоря так, Себастьян не шутил. Элинор даже представить не могла, насколько он полон решимости снова завоевать супругу.

Лицо его жены вспыхнуло, и ее глаза заблестели.

– Мне и самой удавалось прекрасно со всем справляться.

– Хорошо тебе удавалось только одно: постоянно попадать в переделки.

– Это ты о том, что я снова оказалась в твоих объятиях?

Себастьян рассмеялся и крепче прижал к себе Элинор.

– Может быть, вам удавалось ускользать от самых лучших детективов Лондона, мадам, но от меня вам улизнуть не удастся.

Элинор поправила орденскую ленточку на груди у мужа.

– Себастьян, я все эти годы сидела на одном месте, – грустно проговорила она, и от этого тона он почувствовал угрызения совести и сладкое томление. – Меня было очень просто найти. Если бы только ты захотел.

В горле у Себастьяна встал комок. Элинор за словом в карман не полезет. Ее слова задели его за живое.