Вытащив бумаги из первого конверта, она успокоилась: если она будет больше знать, то сможет противостоять Нейлу.

Содержимое первого конверта включало копии меморандума и статей о создании компании под названием «Медфорд». Ее единственным акционером был зарегистрирован Нейл Уиттейкер.

Она перешла ко второму конверту. В письме сообщалось, что ежегодные отчисления для «Медфорд» получены и выплачено по тысяче долларов назначенным получателям.

Озадаченная, Кэйла перечитала корреспонденцию снова, пытаясь сложить из кусочков всю картину. Посторонний звук поставил ее перед фактом, что она в гостиной не одна. Подняв голову, Кэйла обнаружила, что смотрит прямо в нахмуренное лицо Нейла.

Нейл не мог вспомнить, когда последний раз он так великолепно себя чувствовал, как в это утро. Ночь с Кэйлой прошла замечательно. Нет, больше, чем замечательно. Они занимались любовью, потом заснули, проснувшись, снова любили друг друга и потом снова. Фантастическая ночь.

Поэтому, когда он вышел из ванной и увидел ее, ему трудно было сразу понять, что происходит. Кэйла выглядела чертовски виноватой. Она держала в руках лист бумаги и стояла рядом со столиком для почты. Он вспомнил, что вчера рассеянно оставил там важную корреспонденцию.

Проклятие! Он почувствовал, как исчезла улыбка.

— Что ты делаешь?

— Разве не я должна задать тебе этот вопрос? — Она вздернула вверх подбородок. — Что это такое? — Она протянула ему бумагу, которую держала в руке.

— Ты копаешься в моей почте? — Он шагнул к ней. — Суешь нос, куда не просят?

Сколько раз он сталкивался с вторжением в свою частную жизнь? Фотографы, подносящие свои объективы прямо к лобовому стеклу его машины? Репортеры, следившие за ним в ресторане, подкупавшие других посетителей, лишь бы узнать, что он ел и что говорил?

— Я мисс Копилка Слухов, забыл? Любопытство — моя профессия, — холодно сообщила она.

Проклятие, что с ней случилось? Эта женщина сегодня ночью почти плакала от тепла и желания, когда он держал ее в своих объятьях. Сейчас она вела себя, как ее коллеги, ставшие проклятием его существования. До недавних пор она тоже была его проклятием.

— Черт возьми, что это значит? — спросил Нейл, выхватывая лист из ее рук. Он мельком взглянул на него и понял, что это письмо от его адвоката. Нейл подавил вспышку гнева. Предполагалось, что никто не знает о «Медфорде» и о его участии в компании. Он прилагал большие усилия, чтобы держать дело в секрете.

— Что, по-твоему, Нейл, это значит? — спросила она. — Ожидал, что я отброшу свой журналистский инстинкт только потому, что ты решил немного позабавиться со мной на солнышке?

Он окаменел. Женщины не часто так ядовито жалили его.

— Правильно. Извини, что я подумал, будто твои карьерные амбиции могут отойти на второй план, уступив место лояльности друзьям или любовникам.

— Лояльность? — Она цинично засмеялась. — Что ты об этом знаешь?

Он обошел ее и забрал всю корреспонденцию на столе.

— Знаю достаточно. Поэтому считал, что тебя удовлетворит наша сделка и репортаж, который я помог подготовить для тебя, — ударил он в ответ. — Очевидно, я ошибался.

Она скрестила на груди руки.

— Полагаю, что твое понимание лояльности настолько гибкое, что включает философию использования любовниц.

— О чем ты говоришь?

— Только что звонила Сибил Ла Брек, — сказала она таким тоном, будто это все объясняло.

— Да? — Он с секунду подумал. — Что за черт, откуда она знает, что мы здесь?

— У нас, собирающих слухи, есть свои источники информации.

— Можешь не говорить.

Она кивнула.

— Сибил совершенно счастлива, что слухи о нашей романтической идиллии подтвердились. Я взяла трубку в нашем номере отеля, взятом на твое имя. Она была несколько удивлена, — язвительно заметила Кэйла. — Потому что ты сказал ей, что, когда серьезно займешься мною, в тот же день сам позвонишь ей и расскажешь всю историю для ее колонки.

У него остались смутные воспоминания о столкновении с Сибил на благотворительном мероприятии Ассоциации «Чарлзбэнка». Она была раздражена и задавала назойливые вопросы. Сибил тогда намекала, мол, она подозревает, что у него с Кэйлой на самом деле любовная связь. Он что-то сказал, протестуя против ее догадки, лишь бы отделаться от нее. И теперь, казалось, это что-то догнало его.

Он не станет и пытаться объяснить Кэйле, при каких обстоятельствах родилось это полушутливое замечание.

Суть в другом: Кэйла не доверяет ему.

Она настолько не доверяет, что не дала и шанса объяснить, что он сказал Сибил. Если бы доверяла, то не стала бы рыться в его частной корреспонденции.

Ясно, Кэйла больше ценила выпавшую ей возможность написать репортаж, чем какие-то чувства к нему.

Он помахал бумагами, которые сжимал в руке.

— Ты хотела узнать, о чем здесь речь? — Она молчала, и он продолжал: — Я скажу тебе. Это самые худшие десять секунд моей жизни.