— Да, — приосанилась женщина. — Я — Сара Блэкуэлл.

Наступила неловкая тишина. Алекс не знала, что теперь делать. Было бы гораздо проще, если бы Сара Блэкуэлл оказалась уродиной, старухой — или хотя бы просто толстой. Сара поправила атласную шаль и спросила:

— Вы только что назвали моего мужа по имени. Вы так близко с ним знакомы?

— Мы встречались с ним однажды, давным-давно, — пробормотала Алекс, чувствуя, как болезненно сжимается сердце.

— Но вы оказались здесь, в его спальне…

— Это по ошибке. — Алекс сунула руки в карман джинсов. Вот еще незадача. Она хотела вернуться к Ксавье, хотя и знала, что он женат. Но никак не предполагала, что предстоит встреча один на один с этой самой женой… Или предполагала? В любом случае она думала, что будет рада, когда вернется, а сейчас ей опять хотелось в двадцатый век.

— Я назвала вам свое имя, а вы — нет! — чопорно напомнила Сара.

— Александра Торнтон.

Сара испуганно охнула.

— Что это вы так на меня смотрите? — раздраженно сказала Алекс. — Будто с того света я явилась.

— Но вы ведь не привидение, правда? — Красавица пятилась назад, пока не уперлась спиной в дверь. — Вы же погибли! Я сама слышала, как он без конца об этом твердил! После возвращения Ксавье все время вскакивал по ночам и часто плакал — Уильям даже боялся оставлять его одного. А вот теперь вы невесть откуда взялись у меня на глазах в его комнате!..

— Я никакое не привидение, — сказала Алекс. — Я и не думала тонуть. Я очень даже живая!

Но Сара уже повернула ручку двери и резво выскочила вон.

Ксавье и его отец стояли возле камина и не спеша пили бренди. Они ждали, когда Сара спустится к ужину.

— Маркхэм приедет в Бостон к концу этой недели.

— Ты как-то странно на меня смотришь.

— Ему не терпится увидеть тебя.

Ксавье пожал плечами, покосился в сторону дверей. Где же Сара?

— Что бы он мне ни предложил, его ждет отказ.

— Ксавье, что бы там ни было между вами, я прошу тебя не раздувать вражду, — умоляюще произнес Уильям. — Маркхэм — мой единственный брат и твой дядя.

— Между нами ничего не было.

— Меня сильно беспокоят настроения при английском дворе, — вздохнул Уильям.

— Мы можем по-прежнему прорываться сквозь блокаду и континента, и Англии, — уверенно сказал Ксавье.

— Но Бонапарта в любом случае следует остановить.

— Совершенно верно, но пока это нереально.

Мужчины замолчали. Оба задумались над тем, как опасны стали дальние торговые перевозки — хлеб «Корабельной Блэкуэлла». Но в следующую минуту их внимание отвлек шум торопливых женских шагов. Улыбка моментально угасла на губах Ксавье при виде жены.

— Сара?

— Она там, наверху, у тебя в комнате! — закричала Сара.

Ксавье и Уильям переглянулись: за эти два года Сара сумела постепенно преодолеть недуг, справиться с приступами меланхолии и мало-помалу даже начала выполнять обязанности хозяйки дома и светской дамы. Блэкуэлл поспешил к ней и обнял за талию. Всякий раз, касаясь этой воздушной фигурки, он боялся, что нечаянно сломает ее.

— Кто наверху, Сара?

— Александра Торнтон!

Ксавье стал белее мела и гневно выпалил:

— Хотя я понятия не имею, откуда тебе стало известно это имя, я требую, чтобы оно никогда больше не упоминалось в этом доме. — От ярости его всего трясло.

— Но она наверху и утверждает, что она не призрак — что она и не думала тонуть! — нервно возразила Сара.

Ксавье совершенно растерялся. Этого не может быть. Она же исчезла. Утонула! И он не переставал оплакивать ее гибель…

— Она там, наверху, у тебя в спальне, — твердила Сара.

С сердцем, бухающим, как молот, Ксавье бросился наверх. И застыл на пороге своей комнаты.

Ибо увидел самую чудесную картину в своей жизни: Александра, одетая в ковбойскую одежду, стояла в его спальне. Он не смел двинуться с места. Он не смел дышать. Он осмелился только смотреть и смотреть без конца — и молиться, чтобы это не было бредом.

— Ксавье, — прошептала она.

— Боже милостивый, скажи… ты не призрак? — Ему показалось, что пол уходит у него из-под ног.

— Нет, я настоящая.

Он сорвался с места, подскочил к ней и сжал в объятиях — чтобы почувствовать, какая она живая. Не замечая, что по щекам текут слезы, он подхватил ее, хохочущую и плачущую одновременно, и закружил в воздухе. А потом, крепко прижимая ее к себе, поставил на пол, взял в ладони милое лицо и заглянул в глаза.