Едва сдерживая рыдания, Джейн развязала пояс халата и, будто марионетка, управляемая невидимыми нитями, вошла в душ и дотронулась до плеча Фила. Тот как раз намыливал шампунем голову и пена покрывала его лицо. Смахнув пену с глаз, он поднял голову и посмотрел на нее. Джейн почувствовала, как слезы текут по ее щекам, порадовавшись, что из-за душа их не видно, и прикусила нижнюю губу, чтобы не разрыдаться в голос.

— Ладно… — Голос девушки был едва слышен. — Если это то, чего ты хочешь…

— Я хочу? — резко бросил Филипп. Его взгляд задержался на ее обнаженной груди, затем опустился ниже, скользнув по тонкой талии, гладким мышцам живота, треугольнику пушистых светлых волос. — А чего хочешь ты?

— Люби меня, Фил, — прошептала она.

— Зачем? — Он в нарочитом удивлении поднял брови.

— Зачем? — Джейн в недоумении посмотрела на мужа. Что значит «зачем»? Чувство унижения, вызвать которое он, видимо, и старался, завладело девушкой.

— О, забудь об этом… — сквозь стиснутые зубы произнесла Джейн.

Она повернулась, чтобы уйти, но Филипп схватил ее за руку и потащил назад под струи воды.

— Нет, — прорычал он. — Ты больше не сбежишь.

Горячая вода заставила Джейн расслабиться, чувственная дрожь сотрясала ее тело. Оставив всякие попытки вырваться, девушка прижалась спиной к груди мужа.

Казалось, электрический разряд пронзил их тела, когда они коснулись друг друга. Все сомнения, ужасный конверт с его содержимым перестали существовать для нее, будто мысли о прошлом были смыты потоками воды. Возможно, она совершает большую ошибку, но сейчас она не в состоянии остановить нахлынувших эмоций, подобно огромной волне прилива увлекающих ее за собой…

— О милая… — Джейн почувствовала, как губы Филиппа коснулись уха, его нежный шепот заставил ее задрожать. Покрытые мыльной пеной руки Филиппа скользнули по нежной коже, гладя грудь и тонкую талию, затем жадно охватили изящный изгиб ее бедер. Джейн постаралась поплотнее прижаться к Филу, неописуемое наслаждение владело ею.

— О маленькая, ветреная Дженни.

Сладострастные стоны, издаваемые Филиппом, возбуждали ее так же, как прикосновения его упругого тела, плотно прижатого к ее телу — мокрому и трепещущему.

— Фил… пожалуйста… — Повернувшись, Джейн обвила руками шею мужа и стала жадно искать его губы. — Пожалуйста, я хочу тебя… хочу, чтобы ты…

— Проделал это с тобой? — безжалостно съязвил Филипп. — Хорошо, возможно, я сделаю тебе одолжение…

Мужчина поднял жену на руки и понес в спальню, затем распростертая на кровати девушка ощутила на себе тяжесть его мокрого тела. Волны страсти сотрясали ее, лишая остатков самообладания. Забыв обо всем на свете, Джейн слышала лишь свои стоны.

— Этого ты хочешь? — прошептал Филипп, от переполнявшего желания его голос звучал глухо. Девушка почувствовала, как его пальцы проникли в святая святых ее женского начала, пытаясь разрушить последние преграды на пути полного обладания ею. — Теперь ты готова к этому, маленькая насмешница?

Прежде чем она успела отреагировать на напоминание о своем вероломстве, пальцы Фила прекратили свои ласки, и Джейн почувствовала, как резким движением он попытался войти в нее, но вдруг, вместо того чтобы проникнуть еще глубже, он с яростным стоном отстранился от нее, оставив дрожащую от возбуждения Джейн с ужасным чувством неудовлетворенной страсти.

— Филипп! О Фил… — рыдала Джейн, свернувшись комочком на кровати, длинные волосы упали на ее мокрое от слез лицо. — Это месть? — спросила девушка, когда она вновь обрела способность говорить. — Ты решил отыграться на мне?

— Неужели ты надеялась, что я стану ради своей милой женушки разыгрывать жеребца? — В прерывистом голосе Филиппа еще слышались остатки страстного желания, но теперь мужчина дрожал уже от ярости. — После твоего побега? После того, как выставила меня на посмешище?

— Наглец! — задыхаясь от возмущения, воскликнула Джейн. — Это ты сейчас надсмеялся надо мной.

Она чувствовала себя униженной. Филипп не любит меня, с горечью думала Джейн. Достаточно вспомнить ту сцену в церкви, когда она шептала слова любви и молила его ответить тем же. Разве Эшли тогда сказал, что любит ее? На виду у всех гостей он обращался с ней, как с купленной вещью. Какой же глупой она оказалась, какой наивной, романтичной и доверчивой…

Желание причинить ему ту же боль, что и он ей, внезапно пришло к ней. Сами собой вырвались горькие слова: