Поставив чайник на огонь, Сэнди вернулась в гостиную. Ей хотелось высказать все, что у нее наболело на душе. Но она не желала, чтобы ее жалобы дошли до Тони или его матери. Тем более до сестер и других родственников. Но Роджер свой человек, родная душа — журналист, и ему, пожалуй, можно доверить тайну, решила Сэнди.

— Послушай, это не для печати, ладно? — сказала она, обращаясь к нему по-дружески.

— О'кей!

И Сэнди выложила все. Как Тони ненавидит Нью-Йорк, как ему не нравятся ее друзья, как он морщится от ее стряпни. Он упрекает жену даже за то, что она сохранила девичью фамилию, а тещу осуждает за эгоистическое желание жить в Европе, хотя могла бы помочь по хозяйству своей дочери. Он постоянно жалуется из-за денег, которые, с его точки зрения, Сэнди зря выкидывает на одежду, а ведь он сам и она достаточно много зарабатывают. И последняя капля — Тони требует немедленного прибавления семейства.

— А ты разве не хочешь иметь детей, Сэнди? — деликатно спросил Роджер.

Она сразу же перешла в оборону.

— Разумеется, хочу. Просто я... не готова к этому. Не желаю распрощаться со своей карьерой. Пока, во всяком случае...

— Ну, насчет карьеры у тебя, по-моему, полный порядок. Или это не ты получила сегодня премию? Тут ты можешь не опасаться. — Роджер хотел было высказываться и дальше, но не закончил фразу.

Не желая уточнять, что не пристало думать о детях, когда твой брак катится под гору, Сэнди скривилась. Ее спас пронзительный свист чайника.

Когда она вернулась в гостиную с двумя кружками растворимого кофе на подносе, ее лицо было по-прежнему хмурым, она уже не могла сдержаться и припомнила Тони все. Как он карикатурно изображает ее в своих комиксах, его невероятную неряшливость, холостяцкую манеру проводить время с приятелями, а уж поведение в обществе просто возмутительно, разве Роджер сам не был тому свидетелем?..

К ее удовольствию, Роджер подтвердил, что на банкете оно отнюдь не было примерным, но добавил:

— Ничто из рассказанного тобой не служит непреодолимым препятствием, если вы оба желаете разрешить свои семейные проблемы. Разве не так?.. Вы же созданы друг для друга, я понял это в день вашей свадьбы.

На глаза у Сэнди навернулись слезы.

— О, Роджер... — Она запнулась, нижняя губа предательски задрожала. — Ты же знаешь, что я его люблю. И ты прав... Многие из наших взаимных претензий кажутся ничтожными, но не все. Он же не постеснялся остаться с этой сексапильной брюнеточкой! Бог знает, чем они решат после танцев заняться. Не удивлюсь, если Тони переспит с ней.

Вздохнув, Роджер присел рядом на диван, по-братски приобняв Сэнди за плечи.

— По-моему, Тони выпендривается, чтобы привлечь твое внимание, — проговорил он. — Домой вернется, чертовски сожалея о содеянном, вовсе даже не покусившись на супружескую верность. Попомни мои слова.

Как хотелось бы Сэнди быть уверенной в этом. Сама мысль о возможной измене мужа приводила ее в яростное исступление.

— Побудь здесь, пока Тони не вернется, — жалобно попросила она. — Я не наброшусь на него и не буду устраивать сцен при тебе.

Роджер посидел еще некоторое время, пытаясь подбодрить ее, но Тони так и не появился. Однако Роджеру нужно было возвращаться в гостиницу — рано утром он улетал в Брансуик, необходимо хоть чуть отдохнуть и собрать вещи.

— Не переживай и не мучай себя, — ласково сказал Роджер, потрепав по плечу Сэнди, провожавшую его к дверям. — Отсутствию Тони наверняка найдется какое-нибудь простое житейское объяснение. Например, не смог поймать такси или оно сломалось по дороге... и он теперь тащится домой пешком. Почему бы тебе не прилечь и не попытаться заснуть? А когда проснешься, блудный сын уже вернется вполне раскаявшимся, вот увидишь.

Сандра последовала его совету. Несколько часов она ворочалась и металась в постели, погружаясь в короткую дремоту, и окончательно пробудилась от какого-то негромкого звука, однако, прислушавшись, поняла: в квартире никого нет. Значит, Тони остался ночевать где-то... Возможно, с брюнеткой под боком...

Эта воображаемая картина подействовала на нее как удар кинжала. Сердце заныло. Логика подсказывала — Тони вряд ли способен заниматься любовью, если принять во внимание его сильное опьянение. Но боль не отпускала. От сознания, что муж позволил прикасаться к себе другой женщине, стало невыносимо, и Сэнди едва не расплакалась.

На пороге почтальон уже, вероятно, бросил утреннюю газету, подумала она и, накинув халат, прошлепала босиком в коридор. Чтение газет, ставшее привычкой, всегда успокаивало и снимало раздражение, однако, увидев над письменным столом рисунок Тони, прикнопленный к стенке, Сэнди снова вскипела. Героиня очередного комикса, Рыжая, примеряла в супермаркете кофточку за кофточкой, вертясь перед зеркалом, а герой, по прозвищу Деспот, глядя на нее, жаловался своим приятелям: «Она уверяет, будто обходится центами, и не желает замечать, как они непрерывно сыплются у нее сквозь пальцы...»

Намек более чем прозрачен, да и облик героини до ужаса узнаваем. Опять все знакомые будут над ней потешаться. Сжав зубы, Сэнди развернула утреннюю газету. Открыв страницу светских новостей, она обмерла. В самом центре красовалась фотография Тони Тернера, танцующего с льнущей к нему брюнеткой, а в тексте хроникер довольно ядовито описывал его подвиги на банкете.

С губ Сэнди сорвалось непривычное для нее ругательство. Она с отвращением швырнула газету на журнальный столик, опрокинув при этом оставшуюся там с ночи кружку с остатками кофе. Оскорбленная и расстроенная, Сандра даже внимания не обратила на безобразную лужу, растекшуюся по ковру. Уже утро, а он до сих пор не вернулся!