Посмотрев вниз, Жасмин увидела, что он обнажен и уже возбужден.

— Рано? — поддразнила она его, хватая его за плечи. — Уже полдень!

— Из-за тебя я не спал до рассвета, — пробурчал Кариф, а затем все разговоры прекратились, так как он поцеловал ее.

Несколько минут спустя, по-прежнему целуясь, они вылезли из бассейна, прошли в патио, и Кариф положил Жасмин на диван с подушками. Там он стянул с нее бикини и занялся неторопливой любовью на открытом воздухе, под жарким солнцем пустыни.

Позже Жасмин, должно быть, заснула в его объятиях, потому что, открыв глаза, обнаружила, что солнце уже в зените. Она не могла понять, во сне ли это происходит или наяву. Как ей определить, спит ли она, когда все, о чем она мечтала в самых своих заветных мечтах, становится реальностью, которую она ощущает наяву?

Дни, проведенные в доме Карифа, были наполнены смехом, нежностью и страстью. Ее короткая остановка в его доме была настолько полна цветом и жизнью, что прошлые тринадцать лет казались всего лишь унылым, серым сном.

Жаль, что она не может остаться здесь навсегда…

Смотря на то, как солнечный свет отражается от бирюзовых вод бассейна, Жасмин постаралась отогнать эту мысль. У нее остался всего один день. И ей следует им насладиться. Завтра утром Кариф вернется в город. Он больше не может откладывать свои дипломатические обязанности; не может переносить королевский банкет, на который придут иностранные сановники, приехавшие на коронацию.

Сегодня вечером мечте придет конец.

«Перестань об этом думать, — попыталась она приказать себе. — Ты лишь разрушаешь драгоценные часы, которые у тебя остались».

Но Жасмин не могла остановиться. Даже сегодня утром, лежа в постели в объятиях спящего Карифа, она от всей души сожалела, что не может остаться в его доме навсегда.

В его постели. В его объятиях.

Жаль, что она не сможет и дальше оставаться его женой.

И теперь, лежа с ним на диванчике в патио, ей очень хотелось спросить его, есть ли какой-нибудь шанс на то, что они когда-то будут вместе?

— Кариф? — прошептала она и умолкла.

— Угу? — Он прижимался к ней лицом, его глаза были закрыты. Они по-прежнему лежали нагими под солнцем, лучи которого уже почти просушили его черные волосы.

Она глубоко вздохнула:

— Я… я тут подумала…

Что-то выпало из кармана его небрежно брошенных на шезлонг брюк и теперь отливало зеленым светом.

Изумрудное сердце!

Крошечный изумруд в форме сердечка на золотой цепочке — подарок родителей на ее шестнадцатилетние. Он был на Жасмин в тот день, когда Кариф попросил ее стать его женой в лесочке позади школы верховой езды. Согласно древнему ритуалу Кьюзи, она была обязана вручить жениху некий символ — как залог верности. Поэтому Жасмин сняла с шеи кулон, положила его в ладонь Карифа и со слезами на глазах произнесла слова клятвы, которые связали их.

И сейчас, спустя тринадцать лет, Кариф небрежно положил изумрудное сердце в карман своих брюк, ожидая момента, когда сможет с ней развестись.

Уставившись на сверкающий на солнце изумруд, Жасмин с трудом моргнула — все ее мечты разрушились в один миг.

Кариф поднял голову.

— Что такое? — лениво спросил он, коснувшись рукой ее груди, потом вздохнул. — Не говори. Неужели тебе опять мало? — Он зевнул, но уже улыбался, протягивая к ней руки. — Ты вымотала меня, женщина.

Жасмин закрыла глаза. Ей в самом деле опять было мало. Мало Карифа. Мало всего. И внезапно она решила не позволять ему прикасаться к ней.

Он замер:

— Жасмин?

— Ничего, — прошептала она. — Просто я… — ее голос надломился, — счастлива.

— Как и я. — Кариф внезапно крепче обнял ее. — Но тебе известно, что наше время заканчивается.

Она открыла глаза. Уже? Она оказалась не готова услышать это. Ее взгляд упал на изумрудный кулончик, свисающий из кармана его брюк. Развод? Разлука? Она не готова! Еще нет!

Страх придал ей ловкости. Жасмин вскочила на ноги:

— Сегодня прекрасный день. Поедем кататься верхом?

— Верхом? — удивленно повторил Кариф.

— Да, на лошадях.

Он нахмурился и потер затылок:

— Но ведь ты ненавидишь ездить верхом!

Вспоминает ли он об их поездке верхом в пустыню много лет назад? О том, как он обнаружил Жасмин лежащей на камнях, когда его конь по кличке Расул сбросил ее, испугавшись змеи. Кариф опустился тогда перед ней на колени, лицо ее было бледным, грязным.

«Держись, Жасмин, — шептал он ей тогда, неся в пещеру. — Только держись…»

Она сглотнула, отмахиваясь от воспоминания.