Увидав ее на крыше телевизионного автобуса, Артем попытался скрыться. Не такое сейчас у него настроение, чтобы с кем-нибудь разговаривать. Но Милана заметила его и отчаянно замахала руками.

— Артем! Вот где ты мне попался!

Она что-то сказала киношнику и необыкновенно ловко сбежала по лесенке.

— Попался? Можно подумать, будто я убегаю от тебя.

— Всю жизнь, — легко вздохнула Милана и крепко сжала его руки.

Артем подумал, что он и в самом деле попался. Кажется, девушка настроена на лирический разговор.

— Не смейся! Я теперь просто при деле. Нашла дело для себя. А в газете я была ни при чем. Там я вечно была «на подверстку». Где не хватало строчек, подверстывали мои заметочки. А потом я стала при тебе. Помнишь наш разговор в столовой о том, что человек во всем должен быть самим собой? Я тогда не все поняла и даже очень на тебя обиделась. Только потом дошли до меня твои слова. Человек всегда должен быть самим собой. И в деле, и особенно в любви.

— Почему особенно?

— Работу можно сменить, а любовь почти невозможно. Это уж навеки, — убежденно проговорила она, поглядывая на Артема своими темными, настороженными и в то же время пытливыми, как у белки, глазами.

Эта убежденность повергла его в уныние, и он понял, что Милана не отпустит его, пока не выговорится до конца. Он-то знает ее настойчивость. Разговоры, воспоминания — как он устал от них. Хотелось только одного: свалиться и уснуть прямо здесь же, на пыльной траве. Еще хорошо, что она не восторгается его стихами, этим бы она его окончательно добила. Все-таки он не выдержал и зевнул украдкой. Но она заметила.

— Устал?

— Как зверь, — признался он. — С утра заочники в институте, потом весь день в парткоме…

— А тут еще я…

— Ты тут ни при чем.

— Всегда я ни при чем! — жизнерадостно воскликнула Милана и, как знаменем, взмахнув косынкой, сообщила: — А ведь я тогда была влюблена в тебя. Отчаянно влюблена.

Только этого ему и не хватало, чтобы достойно завершить день. Но теперь уже все равно.

— А я ничего и не заметил.

— По-моему, ты не позволил себе заметить.

— Многие почему-то думают, будто я такой волевой человек, что могу не позволить себе.

— А разве нет? Ты — железный парень!

И это она выдумала. Железный! И свою влюбленность тоже придумала.

— Ты, я вижу, на работе? — с надеждой спросил он.

— Все! Мы уже закончили.

Она все еще не выпускала руки Артема, словно догадываясь о его намерении. На них смотрел киношник с высоты автобуса, киноаппарат в его руках поблескивает своими тремя глазами. Уж не собирается ли он увековечить нечаянную встречу поэта с трепетной читательницей? Хотя, кажется, роли переменились, и трепещет не читательница, а сам поэт. И Милана это заметила.

— Ты чем-то расстроен? — участливо спросила она.

— Это от жары у меня такой вид.

— А мы-то стоим на самом солнцепеке. Идем в тень. Гоша! — крикнула она киношнику. — Перерыв.

Они спустились по склону оврага. Здесь на самом дне была трава и кусты. Они сели у самого берега высохшей речушки Ягошихи. Милана стащила желтую косынку с головы и, обмахивая ею свое загорелое лицо, с мягким укором сказала:

— Так ты мне и не позвонил тогда. А я очень ждала.

— Забыл, — ответил Артем, — замотался. Прости.

— Универсальная причина: замотался. Все ясно, хотя ничего и не объясняет. Ты, конечно, убежден, что служить обществу можно, только забывая о своих делах. Или, вернее, считаешь, что так надо думать. А ты заметил, что все говорят «замотался», когда сказать совсем уж больше нечего?

— Да, — согласился Артем. — Наверное. Дважды два…

Милана вспыхнула:

— Я с тобой серьезно.

— И мне сегодня что-то не хочется шутить.

— Ты считаешь, что я рассуждаю примитивно? Ты всегда так думал, я знаю.

— Это тебе только кажется, — вяло проговорил Артем. Он надеялся, что Милана заметит это, может быть, даже слегка обидится на его равнодушие, и разговор сам собой замрет, пересохнет, как эта речушка. — Ты здорово выросла за истекшую пятилетку.

Заметила, но не обиделась. Заговорила с еще большим энтузиазмом:

— Обидно. А я всячески старалась, чтобы ты увидел мою пылкую любовь. Старалась, презрев девичью стыдливость. Но скоро это прошло.

— Ты мне звонила, чтобы сообщить об этом?