Закончить дело втихую не удалось. Из самой ивовой густотени, куда и грибники нечасто заползают, ударил отчаянный женский крик:

— Спасите!..

Негромко бахнул выстрел.

«Ампулой стреляют», — на слух определил Михальчук.

У самого Михальчука ружья не было, у него имелось кое-что получше.

Короткими перебежками Михальчук двинулся на крик. Бежать стремглав было нельзя; никто не мог сейчас ответить, чей это крик — человека или оборотня. Вполне возможно, что кричал, вернее, кричала оборотень. Такое тоже встречается, хотя, если верить сказкам, женщины перекидываются только в лис и кошек.

Кусты впереди раздвинулись, на крошечную прогалину, вытоптанную любителями пикников, выскочил матерый волчище. Даже дамочки, гуляющие на пустырях со своими собачонками, не перепутали бы этого зверя с бродячей собакой. Каждое движение поджарого тела изобличало дикого хищника. И даже убегая от охотников, зверь не бросил добычу.

Зарезав овцу, волк не волочит ее по земле, а перекидывает за спину и так бежит, словно и не тормозит его ноша. А по деревням говорят, что самое слово «волк» происходит от «волочить». Этот волчара тащил, закинув за спину, не то девчонку, не то молодую женщину. Никаких признаков жизни не было заметно в безвольном теле, опущенная рука билась о землю, мертво подскакивая от каждого прыжка зверя.

В два щелчка сработала двустволка охотника, бежавшего следом за Михальчуком. Невнятно матерясь, егерь рвал из кармана покорно вынутый патрон с жаканом. Михальчук взмахнул рукой, из цилиндра, зажатого в кулаке, вылетела, разворачиваясь, тончайшая сетка из серебряных нитей. Волк с ходу прорвал ее, но непослушные задние лапы споткнулись, пасть открылась, желтые глаза остекленели.

— Не стрелять! — крикнул Михальчук, мгновенно настиг упавшего зверя и накинул на оскаленную морду уцелевший край сетки.

Лишь после этого он повернулся к девушке. Та была жива, хотя и в глубоком обмороке.

Подбежали остальные загонщики. Волку стянули лапы, вместо порванной сеточки, завернули тушу в сеть из витого, посеребренного капрона. Кто-то вызывал врача, кто-то сразу старался помочь пострадавшей девушке.

Карета «скорой помощи», заранее вызванная, ожидала на центральной дорожке, так что врач появился уже через минуту. Девушка к тому времени пришла в сознание, хотя ничего членораздельного произнести не могла. Ее били дрожь, по щекам текли неосознанные слезы. Впрочем, серьезных травм тоже не оказалось: плотная ветровка спасла от клыков зверя.

Врач сделал пострадавшей укол, девушку уложили на носилки и увезли в больницу. Спеленатого оборотня загрузили в милицейский газик и повезли в управление. Зверь спал, не ведая, как решительно переменилась его жизнь.

До статистики руки у Михальчука в этот день так и не дошли. Его вместе со всеми, кто участвовал в ловле, вызвали в кабинет Масина.

— Ну что, орлы, — приветствовал собравшихся полковник. — Не орлы вы, а вороны. Упустили зверя!

— Как? — от неожиданности вырвалось у Михальчука.

— Вот так и упустили! Волк — самый обычный, никаких паранормальных особенностей, можно в зоопарк передавать. А вот девка из больницы исчезла. Сбежала прямо с каталки. Значит, она и была оборотнем.

Старший инспектор Мохов, на котором формально лежала ответственность за операцию, шумно выдохнул и, не дожидаясь приглашения, уселся, уперев лоб в сжатые кулаки.

— Будем искать. Далеко не уйдет. Раз уж ее городом приманило, так и станет сшиваться по лесопаркам.

— Это понятно… — согласился Масин. — Другое хуже. Как же она нас всех так обдурила? И меня первого, я ведь там тоже был.

— Что за ней числится? — спросил из-за спин михальчуковский приятель инспектор Кугель.

— Ничего не числится. По бродячим собакам работала. А вычислили ее при плановом сканировании лесопарка. Ну и кто-то из гуляющих сообщил, что видел в парке волка. Волков, как сами понимаете, было два. Самец пожертвовал собой, вытаскивая подругу. Знал, кто она такая, а все равно спасал.

— Любовь… — вздохнул Мохов, не поднимая головы.

— Ему любовь, а она? Ей-то что делать в городе?

— Общение, — подал голос Кугель. — Волколак — натура сложная, ему в лесу скучно, его к людям тянет. Иначе зачем перекидываться?

— Слышал я твои теории, — отмахнулся Масин. — Только работе нашей от них не холодно и не жарко. В общем так, думайте, как будем девку ловить. Фотографии ее есть?

— Есть. Только она там в шоке. Так перекосило, что и не узнать.

— Кому надо — узнают. Распечатать, разослать по отделениям. Пусть участковые приглядываются.

— Вспугнут.

— Предупредим, чтобы не пытались задерживать. Просто пусть сообщают, где видели. Она не для того превращается, чтобы по подворотням сидеть. Появится на людях, будьте спокойны. А как охотничьи угодья обозначатся, тут и брать будем.