Что происходит: Козленок метит «стадо», присваивает каждому животному инвентарный номер. Теленок, коровий младенец, устами которого глаголет истина, сразу проникает в сомнительную суть этой безболезненной операции. Именно он говорит взрослым, что произошло непоправимое – они сосчитаны. Надо сказать, что Животные по неведению, добровольно, из любопытства соглашаются на это. И Козленок как бы между прочим, используя простейший казуистический прием, прибавляет к счету новую жертву.

Возникает вопрос: а кто же этот Козленок? С одной стороны, он тоже существо с копытцами, часть «человеческого стада». С другой – он дитя Козла.

Козел – древнейшая личина Дьявола. Козленок, его сын – это Антихрист, увлекший впоследствии все «стадо» на паром.

Символы реки и плавательного средства во всех мифологиях имеют сакральный смысл и указывают на границу мира живых с миром мертвых. Паром и река – место соприкосновения со смертью. Паром перевозит на «другой берег» или на «тот свет». Обитатели или слуги парома, кстати, отнюдь не парнокопытные: это Пес, Кот и Гусь. Есть, правда, еще Баран – очевидный пассажир.

Едва Животные погрузились, паром начинает тонуть. Причина, по словам Гуся, в том, что паром рассчитан на десять пассажиров. Всего персонажей в мультфильме – ровно десять, поэтому число «10» – это не что иное, как синоним максимума. Одним словом, паром рассчитан на всех без исключения. Он может вместить все «человеческое стадо».

Чего же боится капитан Гусь? Очевидно, что на пароме, в мистической точке перехода в Ад, оказались недосчитанные звери, среди которых может затесаться неучтенный праведник. Вот от этого и может затонуть дьявольский паром.

Гусь инициирует еще одну перекличку. Единственный, кто не был сосчитан из «стада», – это барашек – черный агнец.

Когда Козленок по второму разу пересчитывает Животных, паром благополучно уплывает на «другой берег». В итоге все погублены. А Козленок-Антихрист и поныне сидит на берегу – среди живых. Он заклеймит своим числом каждого садящегося на паром смерти.

Популярная анимационная трилогия восьмидесятых годов «Возвращение блудного попугая» – забавные истории о своенравном попугае по имени Кеша.

Первая часть, созданная на заре перестройки в 1984 году, произвела настоящий фурор. Таких мультфильмов советская мультипликация еще не знала – комедийных, многоплановых, с актуальной пародийной социально-политической нотой: капризный попугай, беглец и возвращенец.

Формально ориентированное на детскую аудиторию, «Возвращение» пользовалось бешеной популярностью и у старшего поколения. Мультфильм растащили на цитаты. Пресловутая анимация «для взрослых» – рисованные «Фитили», обличающие то пьянство, то тунеядство, – меркла рядом с «Возвращением блудного попугая». Набившая оскомину трудовая мораль проигрывала подтексту, о существовании которого вряд ли догадывались создатели – режиссер Валентин Александрович Караваев и сценарист Александр Ефимович Курляндский.

Хотя, почему не догадывались? Если бы Караваев и Курляндский ограничились одним выпуском «Возвращения», тогда можно было бы говорить о непреднамеренной удаче и приблудившемся подтексте. Но в течение нескольких лет этими же людьми были созданы еще две части, настолько последовательные и глубокие, что говорить о «случайностях» не приходится.

Курляндский и Караваев наверняка понимали, насколько близок советскому зрителю маленький капризный попугай, насколько он узнаваем. Ведь именно образ, гармонично озвученный Геннадием Хазановым, и драматургия обеспечили успех мультфильма, а не избитая изобразительная техника (мальчик Вовка, хозяин попугая Кеши, как две капли похож на Малыша из «Карлсона»).

Новаторством занимался Юрий Норштейн, еще в 1975 году выпустивший философского «Ежика в тумане». Караваев и Курляндский смогли подняться до идеологии.

К 1984 году цензурный аппарат Советского Союза уже был ослаблен, но не настолько, чтобы не заметить, как двусмысленно «Возвращение». Но в том-то и дело, что этот второй смысл устраивал официальную идеологию. Мультфильм остроумно клеймил извечную пятую колонну – диссидентское сообщество и его национальный колорит.

Поэтому и было оставлено явно провокационное название «Возвращение блудного…» Пародийный контекст сразу же начинал работать на «образ».

С первого взгляда на Кешу становилось понятно, что национальность у попугая «библейская»: восточный тип – на то и «попугай», круглые навыкате глаза, семитский нос-клюв. Попугаи, как известно, долгожители. Кеша должен был восприниматься как Агасфер, эдакий вечный Попугай.

Кешина речь – медийный «органчик», безмозглый склад теле– и радиоцитат на все случаи жизни. У Кеши доминирует не ум, а нрав. Причем довольно скверный. Мультфильм всячески показывает, что хозяин Кеши – мальчик Вовка (читай, власть) – души в попугае (еврее) не чает, а Кеша всегда и всем недоволен.