Она окончательно смутилась, когда через несколько секунд дверь открылась и на пороге появился хозяин с растрепанными после душа светлыми волосами и в расстегнутой рубашке. Наверное, собирался на выход…

— Дотти? — изумился он, увидев гостью. Хотя Натаниелу перевалило основательно за сорок, в волосах у него не было ни одного седого волоса. Его можно бы назвать, скорее, симпатичным, чем красивым. Стройная для его лет фигура объяснялась регулярными посещениями спортивного зала.

Его удивление отнюдь не было наигранным; Дороти никогда раньше не являлась к нему без предупреждения.

Она одарила его ослепительной улыбкой.

— Я решила, а почему бы мне не передумать относительно обеда?

— Я… Что ж… Ну конечно, — растерянно забормотал он. — Когда тебе это пришло в голову?

Дороти отлично знала, что он был человеком устоявшихся привычек, каждый день недели которого расписан по часам и минутам и не отличался один от другого. И тем не менее, не без юмора подумала она, если сказать, что ему не хватает непредсказуемости, он будет яростно отрицать ее слова.

Может, это его качество и не доставляло бы ей больших сложностей, ведь еще неделю назад она с искренней теплотой относилась к нему. До появления Джордана… Стоп! Не надо больше даже думать о том человеке!

— Сегодня вечером, — вымученно улыбнулась она. Как долго он еще собирается держать ее на пороге?

— Сегодня вечером?.. — с трудом переводя дыхание, отозвался Натаниел. — Но я… я думал, что ты сегодня занята, — нахмурился он.

У меня изменились планы, и я могу пообедать с тобой.

— В таком случае я… Это чудесно…

Если это в самом деле столь «чудесно», почему же он не приглашает ее в квартиру, подумала Дороти, маясь от нетерпения.

— Натан, дорогой, ты еще долго? — раздался женский голос. — Я жду тебя, а ты… о боже! — У особы, появившейся за спиной Натаниела, перехватило дыхание. — Было так тихо, и я подумала, что кто-то позвонил и ушел…

Если женщина изумилась, увидев неожиданную гостью, — а сомнений в этом не было — то Дороти была просто поражена при виде молодой особы в халате!

Она не сомневалась, хотя об этом никогда не заходило разговора, что ее ухажера интересовали представительницы слабого пола. Но она знала эту женщину, поскольку, случалось, заходила в банк, управляющим которого был Натаниел Миллер. Она была секретаршей управляющего. Его замужней секретаршей!

Похоже, дама накинула на себя мужской халат: длинные рукава были подвернуты, а пояс туго затянут на стройной талии.

В долю секунды Дороти поняла, что Натаниел не одевался при ее появлении, а, наоборот, снимал с себя одежду. Чтобы составить секретарше компанию в постели!

— Допоздна заработались, Нэнси? — Дороти как-то удалось обрести светский тон, ибо из-за гордости она не могла позволить проявить истинные чувства. Подумать только, сама собиралась лечь в постель с этим мужчиной, а теперь поняла, что ей пришлось бы ждать очереди. Какое унижение!

Женщина все еще не могла оправиться от потрясения, и Натаниелу пришлось взять на себя инициативу.

— Дороти, я все могу объяснить…

— Не сомневаюсь, что можешь, — вежливо согласилась она. — Но, думаю, для всех будет куда легче, если ты не станешь утруждать себя. Да не волнуйся ты так, Натан, — насмешливо добавила она. — Между нами никогда не было ничего серьезного, и твоя личная жизнь касается только тебя. Ну и разве мужа Нэнси. — Она нахмурилась. Вот уж бедняга: он, наверное, думает, что его жена допоздна работает в офисе!

— Вы ему не скажете? — Женщина наконец обрела голос, в котором слышалась неподдельная паника.

Дороти негодующе вскинула брови. Такое предположение просто оскорбительно для ее чувства собственного достоинства! Она была поражена не столько поведением Натаниела, сколько своей реакцией на нее. Вся эта ситуация носила весьма грязный характер.

— Я уже сказала, что это не мое дело, — холодно отрезала она. — И я считаю, вам не стоит оценивать другого человека с точки зрения ваших моральных установок, — едко добавила Дороти, после чего повернулась к Натаниелу. — Будь любезен, не звони мне больше.

Он не мог найти себе места.

— Послушай…

— Всего хорошего, приятель, — твердо остановила она Миллера. Холодно раскланявшись с женщиной, повернулась и вышла из квартиры.

Ее охватила дрожь, лишь когда она открыла машину и села в нее. Дыхание вырывалось судорожными всхлипами. Как глупо! Просто отвратительно — никогда в жизни не испытывала такого унижения!

Она догадывалась, что в жизни Натаниела обязательно должен быть еще некто женского пола, но, откровенно говоря, в прошлом ее это совершенно не волновало. Но думать — это одно дело, а вот столкнуться с любовницей ухажера лицом к лицу — совершенно другое.