Он изумленно вытаращился на нее.

— Я не собираюсь всерьез влюбляться, Алекс. Даже не жди!

— Хмм.

— Ни в коем случае!

Она улыбнулась.

— По-моему, ты слишком уж яро протестуешь.

Проклятие!

— Я ведь люблю тебя, Алекс, правда люблю, но не возвращаюсь.

Улыбка девушки померкла.

— Знаю.

Зак запрокинул голову и стал смотреть, как ленивое маленькое облачко движется по небу.

— Кроме того, мы оба знаем, мне нечего предложить женщине навсегда.

— Ого!

— Что такое?

— Ты только что объединил два ключевых слова: «женщина» и «навсегда», — подколола Алекс, но тут же смягчилась: — О, Зак!

— Нет. — Он заставил себя рассмеяться и выпрямился. — Не надо практиковать на мне этот мечтательный голос. — Сестра лишь усмехнулась, и молодой человек протестующе поднял руку. — Я серьезно, Алекс. И не надо так на меня смотреть.

— Всегда остается надежда.

— Нет!

— Да. Ты уже наполовину влюблен, просто не готов это признать.

У Зака замерло сердце.

— Прекрати.

— Не могу. — Она улыбалась, подняв лицо солнцу, потом шмякнулась на песок, лицом вверх, и закинула руки за голову. На лице ее отражалось довольство миром. — Ты и Ханна — это будет так прекрасно, что словами не выразить.

— Нет, не будет.

— Конечно, я буду по ней скучать. Даже очень. Только обещай, что останешься здесь до конца отпуска. Просто чтобы мы с тобой могли побольше побыть вместе. Как в прежние времена. Хорошо?

Как это ей удается так легко, без всяких усилий вызывать в нем чувство вины и угрызения совести?

— Зак… пожалуйста. Хорошо?

Он не хотел ей отказывать, но задержаться, как она просит… в таком близком соседстве с Ханной…

— Ты хочешь, чтобы я остался, даже при условии, что между мной и Ханной не будет ничего, кроме дружбы?

— Дружбы? — Выражение ее лица красноречиво говорило, насколько смешными ей кажутся его слова.

— Мы искренне дружны и относимся друг к другу с большой симпатией, но дальше этого не пойдет. Мне скоро возвращаться в Лос-Анджелес, а Ханна… ее место здесь, что бы ни произошло между нами.

Алекс удивленно вскинула бровь.

— Хорошо, пусть не между нами, а между ней и любым другим, — пробормотал он.

— Не хочешь ли ты сказать, что вы уже переспали?

Он крепко стиснул челюсти и молчал.

— О, нет, конечно же, нет! — рассмеялась она. — Я бы непременно знала. Ведь правда, Зак?

Он только качнул головой.

— Оставим это.

— Хорошо, только ответь мне. Честно. Эта искренняя дружба и симпатия, про которые ты сказал… могло бы тут возникнуть что-то еще? При другом раскладе событий?

При другом — это если бы он не был копом? Или если бы Ханна не жила так далеко от места его службы? Или если бы они оба не боялись посмотреть в лицо собственным чувствам?

— Да, — ответил он наконец, — из этого могло бы возникнуть нечто большее.

Гораздо большее.

— Может, тебе стоит поговорить об этом с ней? — Алекс кивнула в сторону обрывистого утеса, возле которого появилась Ханна.

Ее волосы трепал легкий бриз, юбка живописно обвивалась вокруг длинных ног. Она удалялась от них по тропинке. Один лишь вид ее порождал у Зака что-то вроде страдания. Голодную, мучительную тягу и только она одна могла ее утолить.

— Нам правда не о чем с ней говорить, — произнес он вслух.

— Готова спорить, что это не так. — Алекс поднялась, чтобы идти, но помедлила и вернулась поцеловать его. — Люблю тебя, Зак.

Он остался сидеть один на песке, а вдалеке, на расстоянии футов пятидесяти, маячила Ханна. Как будто почуяв его присутствие, она медленно повернулась и посмотрела на него.

Зак зашагал к ней.

— Привет.

— Привет, — чуть улыбнулась она. — Опять Алекс тебя распекает?

— Как всегда. Она упрямая, особенно в том, что касается…

— Касается… чего?

— В том, что касается нас, — без обиняков выложил он. — Она обожает во все вмешиваться.

— Она знает о прошлой ночи?

— Пытается разнюхать.

— Она просто пытается выяснить, не проиграла ли она.

— Проиграла во что?

— О!.. — Ханна прикусила губу. — Так, одно дурацкое пари.

— Насчет чего?

— Насчет туалетов.