И пассажир сходил, спустя четыре дня, в Царицыне, чтоб целый год не притрагиваться к стерлядям!

Теперь не то.

К повару надо спускаться вниз на кухню.

Повар не кажет глаз наверх. Словно стыдно ему. Словно делает он в кухне какое-то нехорошее дело.

— Нет ли стерлядок хороших? — спрашивает пассажир на волжском пароходе.

— Стерлядями хвалиться не буду! Порционная стерлядь нынче пошла!

— Что ж стерлядей, что ли, нет?

— Стерлядь есть, пассажира нет! — угрюмо отвечает белый меланхолик. — Кончили стерлядей есть! «Не по делам», говорят. Порционную за 55 копеек спрашивают. Порционные есть. Хорошими служить не могу!

— На пристани взять надо!

Повар только безнадёжно машет рукой:

— К нам, к пароходу, хороший рыбник и не подъезжает! Мелкоту берём! Хорошего товара не едят!

— Да что же, дорога, что ли, стерлядь?

Повар презрительно усмехается:

— Какое там дорога? За три целковых такую подам, — в Москве двадцать пять заплатить надо. А только и три рубля ноне всякому тяжко. «Не по делам — быть, — милый»!

Зато все первоклассные парижские рестораторы объявили, что с этой зимы они будут угощать почтенную интернациональную публику:

— Знаменитыми русскими стерлядями и знаменитыми русскими судаками!

В Cafe de Paris повалит пар от янтарной ухи, в Armenonville’е понесут на блюдах аршинных стерлядей, облитых красным томатовым соусом.

Строятся, говорят, специальные вагоны бассейны, чтоб возить наших стерлядей в Париж живыми.

И газеты будут радоваться и ликовать и славословить:

— Новый предмет отпускной торговли! Расчётный баланс будет ещё лучше!

Странная это радость!

Это всё равно, что человек сегодня продал бы с себя на толкучке сюртук, завтра жилет, послезавтра самые панталоны, — да ещё радовался бы:

— Ах, какую я оживлённую торговлю веду!

Печалиться, казалось бы, скорее следовало, что нам даже трёхрублёвая стерлядь самим не по карману!

— Ну, — говорит опечальный пассажир, — дай хоть икры свежей, что ли!

Повар снова мнётся:

— Икрой тоже похвалиться не могу! Настоящей икры нету. Платим дорого — два, два с полтиной фунт — сами. Но настоящей икры нету. Настоящую икру немец с французом да англичанин едят! Вся икра из Астрахани на Вену идёт!

Зато в Париже нет теперь ресторана, где бы не было отличной свежей «русской икры», и нет мало-мальски сносного парижанина, который не лакомился бы ею перед завтраком.

Тоже в расчётном балансе статья!

Да что стерляди, что икра! Предмет всё-таки хоть и не большой, но роскоши.

— Яиц всмятку дайте! — тоскливо приказывает пассажир.

Яйца тухлые.

— Теперь, извините-с, — говорит официант, — от Ярославля до Астрахани нигде хороших яиц не найдёте! Яйца идут за границу. Прасолы весь хороший товар для заграничных покупателей скупают. А на месте остаётся брак.

— Что ты, братец, врёшь? Как так, кроме тухлых, яиц нет?

Вы на пристани подходите к бабе:

— Хороший товар?

— Где уж хорошу-то быть? — простодушно отвечает баба. — Хорошо-то яичко нынче немец ест. К нему возят. Так товаром, который залежался, торгуем!

И ест вся Волга «брак всмятку».

Если вы будете в Париже, рекомендуется вам зайти в «Русскую торговую палату».

Она помещается на rue de la Paix, где все шикарные портнихи, где шныряют все самые шикарные кокотки.

Это приятно.

В палате заседает премилый народ, который может рассказать вам все парижские новости: кто вчера ужинал у Максима, с кем такая-то живёт и почему такой-то такую-то бросил.

«Русская торговая палата» получает казённую субсидию и выпускает отчёты о «деятельности»:

«Такой-то член палаты получил почётного легиона. Тому-то дан с бантом, а тому на шею».

В торговом отделе отчёта из года в год восхваляется всё одна и та же заслуга палаты перед отечеством:

«Палата занялась яичным вопросом. Благодаря деятельности палаты, развился отпуск яиц из России».

И палата с гордостью добавляет в конце статьи:

«Новый предмет экспорта отлично отразился на итогах нашего расчётного баланса».

Каждый год, когда публикуются цифры расчётного баланса, этот день бывает днём радости и ликования:

— Цифра вывоза — показатель процветания страны. Мы всё вывозим и вывозим!

Забывается при этом, что вывозится не избыток, а последнее. Мы молимся этому божеству, которое называется «расчётным балансом».

Каких-каких жертв мы не приносим! Питаемся тухлыми яйцами, чтоб свежие продать за границу, отказываемся от лакомого куска, чтоб полакомились иностранцы, едим хлеб с мякиной, чтоб хороший хлеб весь продать.