— Слишком поздно, — вздохнул Маршал.

— Что, ваш боевой пыл угас?

— Я всегда готов сражаться ради доброго дела.

— А мое дело, по-вашему, недоброе? Вы что, уже присягнули своему французскому господину?

— Вы слишком хорошо знаете меня, милорд, чтобы выдвигать подобные обвинения.

Джон и в самом деле хорошо знал Маршала. Знал он и то, что без старого рыцаря ему не обойтись. Но бароны в последнее время слишком обнаглели. Даже Вильям Маршал позволяет себе дерзить! Все осуждают короля за то, что упустил Нормандию. Джону хотелось накричать на Маршала, однако сейчас, перед решающей схваткой, ссориться с этим человеком было нельзя.

А старый рыцарь думал о том, насколько непредсказуем король. Столько времени бездействовал, а теперь вдруг такой взрыв энергии. Можно ли полагаться на подобного монарха? Иногда Маршалу казалось, что Англия только выиграла бы, если бы ее завоевали французы. Лучше служить мудрому Филиппу, чем этому самодуру, почти безумцу.

— Так вы считаете, сэр, что мы не должны отстаивать свои права?

— Я считаю, милорд, что это следовало делать раньше.

Опять дерзит! Но нужно сохранить спокойствие, предостерег себя Джон.

— Был момент, когда нужно было действовать, — продолжил Маршал. — Когда же время упущено, лучше не совершать опрометчивых поступков.

— Вы смотрите на это дело так, а я смотрю на него иначе, — ответил Джон. — Сегодня же отправляюсь в поездку по стране собирать армию.

Год отсрочки, предоставленный французским королем тем баронам, которые владели землями в Нормандии, истек. Теперь они должны были присягнуть Филиппу, что будут верно служить ему «по французскую сторону моря». Филипп был очень доволен: теперь несколько самых влиятельных вельмож Англии не смогут воевать против него на континенте.

Лорды оказались в весьма щекотливой ситуации: по одну сторону пролива они служили одному господину, по другую — второму. Однако Вильям Маршал и остальные понимали, что иного выхода у них нет — иначе придется отказаться от нормандских владений. С каждым днем недовольство английских баронов Джоном возрастало, а король тем временем разъезжал по стране, собирая деньги на войну. Подобная мера всегда была непопулярна, а теперь особенно — ведь отношения короля с баронами и без того были напряженными. Джон твердо намеревался высадиться с войском во Франции и отвоевать все утраченные владения. Англичане должны понять, что их стране угрожает опасность. Филиппу ничего не стоит из Нормандии высадиться в Англии. Неужто англичане позволят, чтобы французы взяли над ними верх?

Встревоженные угрозой нашествия, люди сами стекались под знамена короля, и Джон в целом мог быть доволен. Обстоятельства складывались против него — зима выдалась тяжелая, продовольствия не хватало, бароны готовили смуту. Они отказались принести присягу королю до тех пор, пока он не подтвердит их права. Джон скрежетал зубами от ярости, однако выбора у него не было — пришлось выполнить все условия лордов.

Король собирал солдат, припасы, вооружение, и к Пасхе в Портсмуте уже стоял мощный флот, готовый к отплытию. Джон выехал в Порчестер, чтобы сделать последние приготовления.

Тем временем с континента поступили сообщения, что Филипп увел войска с нормандского побережья. Очевидно, французский король решил отказаться от рискованной затеи вторжения в Англию и вместо этого повел наступление на Пуату.

— Клянусь глазом Господним! — вскричал Джон. — Самое время нанести удар!

Увы, уже не было королевы-матери, которая могла бы взять на себя защиту Аквитании. Джон с горечью думал, что он совсем один, положиться не на кого. Все вокруг только и твердят, что он должен отказаться от похода.

— Предатели! — вскричал король. — Все предатели!

Главными противниками предприятия были Вильям Маршал и Хьюберт, архиепископ Кентерберийский.

К Хьюберту Джон относился с особым подозрением. Отношения между королем и примасом испортились сразу же после того, как Джон вернулся в Англию. Архиепископ, как многие в Англии, начал понимать, что страной правит безрассудный тиран.

Хьюберт был не просто князем церкви, он был государственным деятелем, причем многие укоряли его в том, что делам светским он придает больше значения, чем делам церковным. Это был человек честный и прямой, заботящийся лишь о благе своей страны. Во время отсутствия короля Ричарда Хьюберт ведал сбором денег в государственную казну — финансовой премудрости его обучил дядя, Ранульф де Гланвиль. Когда понадобилось выплатить выкуп за короля — сто тысяч фунтов стерлингов, — Хьюберт вместе с королевой Альенорой сумел собрать эту огромную сумму, причем, действуя в традициях Генриха II, старался избегать крайних мер и умудрился не навлечь на себя гнев народа.

Разумеется, Хьюберт то и дело ссорился с Джоном, однако у короля хватало ума не слишком обострять отношения с архиепископом — конфликт с примасом не сулил ничего доброго.

Хьюберт тоже находился в Порчестере и всячески убеждал короля отказаться от высадки во Франции. Архиепископ говорил, что момент упущен. Если Джон потерпит поражение и его армия будет разбита, кто защитит страну от французов?

Джон бесился и неистовствовал. Короля как подменили, теперь он, еще недавно не желавший выходить из опочивальни, рвался в бой.