Шрифт:
Изабелле всего двадцать лет, она еще успеет родить много детей.
Царственные супруги чувствовали себя совершенно счастливыми.
Изабелла была на седьмом месяце, когда из Рима пришла весть, что папа посвятил Стивена Лэнгтона в сан архиепископа Кентерберийского.
Джон лишь посмеялся по этому поводу, заметив, что Иннокентий зря старался — его архиепископ в Англии признан не будет. Лэнгтон не посмеет ступить на английскую землю, а примасом будет Джон де Грей, и никто иной.
Однако дело приняло скверный оборот: папа разослал письма князьям церкви Англии и Уэльса, напоминая о том, что долг небесный превыше долга мирского. Троим самым влиятельным епископам — Вильяму Лондонскому, Юстасу Элайскому и Могеру Вустерскому — Иннокентий повелел отправиться к королю и напомнить ему об обязанностях христианина.
Епископы с нелегким сердцем отправились к Джону.
— Входите, мои славные друзья! — приветствовал их король. — Я вижу, вы хотите со мной потолковать. Должно быть, вас прислал ко мне ваш хозяин. Представляю, как вы храбрились, прежде чем ко мне явиться. Почему же вы так дрожите сейчас?
— Милорд, — начал Вильям Лондонский, — мы прибыли по приказу его святейшества.
— Его святейшества?! — взвизгнул Джон. — Этот человек мне не друг. И мне не нравятся люди, которые ценят его дружбу превыше моей.
— Умоляем вас, милорд, — вставил слово Юстас Элайский, — прислушаться к мнению его святейшества.
— В этом королевстве распоряжаюсь я, — надменно ответил Джон.
— Да, но лишь в делах мирских, — напомнил ему Могер Вустерский.
— Нет, во всех! — рявкнул Джон.
— Милорд, — сказал епископ Элайский, — как было бы славно, если б вы согласились принять Стивена Лэнгтона и позволили монахам вернуться…
— Вы обезумели, приятель! — накинулся на него король. — Неужто вы думаете, что я позволю обращаться с собой подобным образом? Я вижу, вы явились, чтобы мне угрожать.
— Нет! Нет! — хором воскликнули епископы. — Мы всего лишь передаем вам слова папы.
— Он что, угрожает моему королевству интердиктом? Вы это должны мне сообщить?
— Боюсь, милорд, — сказал епископ Лондонский, — что его святейшество и в самом деле отлучит Англию от церкви, если вы откажетесь принять Стивена Лэнгтона и изгнанных монахов.
— Так я и знал. И послушайте, что я вам скажу, — Джон зловеще прищурился. — Если кто-то из священников моего королевства посмеет подчиниться приказу папы, я лишу его всей собственности и выгоню из прихода. Пусть отправляется к своему римскому хозяину. Мне такие слуги не нужны.
— Но его святейшество подобного поведения не простит, — попробовал возразить Юстас.
— Я знаю. Он снова пришлет ко мне своих посланцев с новыми угрозами. Ничего, я покажу всем, кто в стране господин. Здесь распоряжаюсь я, король, а не папа римский. Сообщите своему хозяину, которому вы так верно служите, что послов ко мне присылать бессмысленно — я отошлю их обратно, но вид при этом у них будет менее цветущий, чем прежде. Они будут искать обратную дорогу на ощупь, ибо я велю выколоть им глаза. А кое-кому и носы отрежу, для пущей убедительности.
— Милорд, но ведь это будут посланцы самого папы римского!
— Я помню об этом. Потому-то я и поступлю с ними подобным образом. Прощайте, милорды епископы, мне надоело с вами разговаривать. Меня тошнит от вас, убирайтесь! Иначе, клянусь ухом Господним, вы тоже поплатитесь. Сейчас я кликну стражу, и вы увидите, что ожидает подданных, осмелившихся перечить своему государю.
Епископы увидели, что это не пустая угроза — король вот-вот впадет в неистовство. Потому почтенные прелаты поспешно откланялись и удалились.
Джон со смехом крикнул им вслед:
— Прощайте, мои храбрые епископы!
Изабелла ждала разрешения от бремени в Винчестерском замке, построенном Вильгельмом Завоевателем.
Был октябрь, листва на деревьях отливала золотом, медью и бронзой. Королева лежала в постели, со страхом и надеждой ожидая начала схваток. Больше всего ее занимало, кто родится — мальчик или девочка?
Конечно, Изабелла предпочла бы мальчика, но и девочка — тоже неплохо. Как славно будет обряжать ее в нарядные одежки! Но на кого она будет похожа — на мать-красавицу или на отца?