Мать Эллиота покачала головой:

— Не согласна. Ответственность лежит на родителях. Родители всегда отвечают за своих детей.

— Я думаю, — сказала Люсия, — что доводы фирмы Дэвида основывались на положении, согласно которому на школу возложена обязанность блюсти интересы ее учеников. Если любая компания имеет обязанности перед своими сотрудниками и клиентами, то школа тем более, ведь ей доверены дети.

Мать Эллиота не ответила. Лишь сжала губы, опустила взгляд на свои руки и пропихнула пальцем внутрь, под костяшки, торчавший из кулака уголок платочка.

— Верно, — подтвердил Дэвид. — Совершенно верно. Именно это мы и говорили. Школа проявила нерадивость. Небрежность. Своим бездействием она внесла непосредственный вклад в телесные и душевные страдания Лео Мартина, которые и стали причиной его необъяснимого провала на экзаменах. Каковой, о чем можно и не упоминать, осязаемым образом сказался на его дальнейших заработках.

— То есть речь шла о деньгах? — сказала мать Эллиота. — Родители этого мальчика хотели получить деньги?

Дэвид взглянул ей в глаза.

— Да, — сказал он. — В конечном счете.

— В этомделе, — добавила Люсия. — В этом деле речь шла о деньгах.

— А в нашем? — спросил отец Эллиота. — О чем она может идти в нашем? Я так понимаю, что вы явились сюда, чтобы уговорить нас обратиться в суд. Вы хотите получить на руки дело. А вы, — он гневно взглянул на Люсию, — заработать на нем комиссионные, так?

— Минутку, минутку… — начал было Дэвид, однако Люсия, ответив Сэмсону взглядом не менее гневным, опустила на руку Дэвида ладонь.

— Мы пришли к вам не по этой причине, мистер Сэмсон. Даю вам слово.

— Но вы же только что сказали…

— Я сказала, что в деле Лео Мартина деньги, действительно, играли определенную роль. Однако главное его значение — и именно поэтому мы вам о нем рассказали, — в том, что оно создало прецедент.

Сэмсон все покачивал и покачивал головой.

— Нет, я вам не верю. О чем еще может идти здесь речь, если не о деньгах?

Люсия вздохнула.

— О школе, — сказала она. — О школе, которая вовсе не так неповинна, как вы полагаете. Не неповинна, точка. Издевательства над людьми приняли в ней повальный характер. И не только над учениками. А школа закрывала на это глаза. Отводила их в сторону, как от непристойной надписи на стене.

Люсия склонилась вперед. Колени ее прижались к кофейному столику.

— Вы сами сказали мне это, мистер Сэмсон. Школа готовилась к переходу на частное финансирование. И что, по-вашему, произошло бы с этим финансированием, если бы вся правда вышла наружу?

— Вы ошибаетесь, — сказала мать Эллиота. — Школа была к нам очень добра. Поддержала нас. Прислала нам цветы. А директор даже с письмом к нам обратился.

Люсия поняла, что Фрэнсис Сэмсон вот-вот расплачется. Она уже держала наготове платок.

— И как же София? — продолжала она. — София должна пойти туда в сентябре следующего года. Какими мы окажемся родителями, если поставим возможность получить со школы деньги выше образования нашей дочери?

— Верно, — поддержал ее муж. — Совершенно верно. А вы?

Он повернулся к Дэвиду.

— Вам-то это зачем? Вы же адвокат, так? Ради чего вы пришли сюда, если не ради получения ваших двадцати процентов?

Дэвид выпрямил спину:

— Я пришел сюда потому, что меня попросила об этом Люсия. И могу уйти. Если вы этого хотите. Поверьте, у меня есть, на что потратить время.

Он встал. Люсия тоже.

— Прошу тебя, Дэвид, сядь, — сказала она. — Мистер Сэмсон, миссис Сэмсон: идея принадлежала мне, не Дэвиду. Он лишь оказывает мне услугу. И ничего на этом выгадывать не собирается.

Отец Эллиота скорчил презрительную гримасу.

— Моя фирма даже не знает, что я здесь, — сказал оставшийся стоять Дэвид. — Возможно, она и не захочет участвовать в этом. Я не знаю. Если вы решите действовать, мне придется поговорить с коллегами. Не исключено, что фирма сочтет общественный резонанс полезным для себя. Принимать сторону жертвы — это всегда хорошо. Даже если проигрываешь дело.

Люсия потупилась. Она поняла, что увидеть реакцию Сэмсонов на последние слова Дэвида ей будет не по силам.

— Проигрываешь? — переспросил отец Эллиота. — Вы хотите сказать, что выиграть дело нам не удастся? Даже если мы согласимся обратиться в суд, мы все равно проиграем дело?

— Выигрыш маловероятен, — признала Люсия.

— Боюсь, вы почти наверняка проиграете, — прибавил Дэвид.

Люсия подняла голову.

— Да сядь же ты, Дэвид, ради всего святого, сядь.