– В каком смысле? – я заинтересованно посмотрела на неё.

– Вот смотри – ты с детства была очень подвижной, озорной и шаловливой девочкой и чуть что, начинала проказничать, поэтому папу ты не удивишь своими выходками. Он ждёт от тебя именно этого. Может стоить его удивить? Например, объявить голодовку, добровольно не выходить из комнаты и скажем, не подниматься с кровати. Не разговаривать с ним, не кричать, а равнодушно и апатично относиться ко всему происходящему, а? Мне кажется, это сильно, если не испугает, то озадачит папу, - сказав это, мама выскользнула из комнаты, ободряющее улыбнувшись напоследок.

«Хм, а в словах мамы есть здравый смысл. Папа ведь предупредил, что готов к моим выходкам, и, судя по всему, стойко будет терпеть. Может попробовать мамин вариант поведения и посмотреть на реакцию папы? Вялой и апатичной он меня никогда не видел, и вполне возможно, что это на него подействует. Всё-таки мама у меня молодец! С завтрашнего дня начинаю действовать по новому плану!».

На рассвете мама с дедом и бабушкой уехали на Совет. Попрощавшись с ним, я вернулась в свою комнату и начала претворять план в жизнь. Улёгшись в кровать, я подтянула колени к животу и безучастно уставилась в стену, думая об Элсе.

Первую половину дня я лежала, заставляя себя не двигаться, и оказалось, что ничего не делать очень тяжело. «Кошмар, от скуки с ума сойти можно! Но ради Элса я готова на всё!» - повторяла я про себя.

Сначала ничего не происходило, и папа просто периодически заглядывал в мою комнату, но к вечеру не выдержал и, подойдя к кровати, тихо спросил:

– Лари, ты себя плохо чувствуешь?

– Всё хорошо, - безжизненным голосом прошептала я, радуясь, что отец уже волнуется. – Просто устала и хочу полежать.

Постояв с минуту возле кровати, он вышел из комнаты. На следующий день, найдя меня в таком же положение, он уже начал хмуриться, пытаясь выведать у меня причины такого апатичного поведения, но на все вопросы я отвечала голосом лишённых эмоций, и он уже не на шутку встревожился. На третий день, застав меня снова в той же позе, он уже сел на кровать и тихо сказал:

– Доченька, сегодня вечером приедет мама, и мы пойдём на охоту…

– Спасибо, папа, я не голодна, - тихо ответила я. – Идите без меня и не бойся, гадости я делать больше не буду.

Взяв меня за руку, он пристально посмотрел на меня:

– Лари, ну объясни мне, в чём дело? Болеть ведь у тебя ничего не может…

– Папа, у меня есть душа, которая может очень сильно болеть от разлуки с любимым парнем, а эта боль намного сильнее физической.

– Хорошая моя, ты просто вбила себе в голову, что любишь его и только из упрямства не хочешь признать, что это не любовь, а отношения, возникшие в экстремальной ситуации. Говорить о его мотивах я не буду, меня волнуешь только ты, - ласково сказал он. – Продолжи вы встречаться, ты быстро поняла, что у вас нет ничего общего.

– Папочка, думай что хочешь, - равнодушно пробормотала я, повернувшись к нему спиной, а внутри всё кипело и меня так и подмывало начать спорить с ним. – И, пожалуйста, оставь меня одну. Я честно устала и хочу просто полежать.

– Хорошо, - вздохнув, сказал он и, поцеловав меня в висок, вышел из комнаты.

Вечером домой приехала мама, и начался просто вал визитёров. Мама, повздыхав возле моей кровати, напоследок ободряющее пожала мне руку и, подмигнув, вышла из комнаты, а в коридоре холодно сказала отцу:

– Поздравляю, Гера! Ты лучший отец на свете! Вот теперь и не знаю, стоит ли рожать тебе ещё двух сыновей и дочь! Не желаю, чтобы ты остальным нашим детям ломал жизни!

– Майя, ну что ты говоришь? – с обидой спросил папа. – Я наоборот желаю Лари счастья… - начал заверять он, а потом осёкся. – А можно поподробней про наших будущих детей?

– Нельзя! – огрызнулась мама. – И вообще, не разговаривай со мной, и не приближайся! Ты на самом деле какой-то средневековый тиран! Дочь мучается от тоски по любимому, а папочка упёрся, как баран и нянчится со своей обидой на бывшую любовницу! Всё, твои ночи теперь свободны!

«Опа! Двух сыновей и дочь? Круто, у меня будет младшая сестрички и ещё два братика, помимо Рея?» - улыбнувшись, подумала я, но тут же стёрла улыбку с лица, потому что дверь открылась и вошла бабуля. Не зная, рассказала ей мама о нашем плане или нет, я продолжила играть свою роль убитой горем девушки.

Так прошло ещё три дня. Папа заглядывал ко мне в комнату чуть ли каждый час, то приходила бабушка, то приезжай Рей с Камиллой, и даже начал заходить дед, глядя на меня печальными глазами. А у меня от лежания в кровати уже болели бока, но я терпела и ждала ночи, чтобы позвонить Элсу и поговорить с ним.