Шерил не рассказала Мартину о том, как трепетно отнесся Сидни к своему неожиданному отцовству, но сейчас впервые по-настоящему осмыслила и оценила это. Допив сок, она откинулась в шезлонге и вдруг осознала, что злость и гнев в ее положении плохие помощники.

Вчерашний урок был ею усвоен очень хорошо. От подобных вольностей, которые она себе позволила, стало только хуже. Тем более что и сам Сидни наверняка отреагировал на второе свое проявление слабости тем же чувством вины, что и в первый раз.

Шерил закрыла глаза, тупое оцепенение овладело ею. Все, что связано с Сидни, невозможно внятно обдумать, только все глубже погружаешься в вязкое болото отчаяния. Нет уж, сегодня вечером она попытается все рассказать Леоноре… Все!

Приняв решение, она впервые за последние несколько дней заснула спокойно.

Прошло уже четыре часа, как Шерил спала, и могла бы проспать еще столько же, если бы ее не разбудил громкий стук в дверь.

Она чуть не насильно заставила себя проснуться, ибо каждый нерв и мускул тела возражал против пробуждения.

— Да иду, иду… — сердито бормотала она, раздраженная наглым монотонным стуком в дверь.

Пока добиралась до дверей, стук сменился настоящим барабанным боем. И, если бы не сонливость, которая все еще не выпускала ее из своих объятий, Шерил решила бы, что открывать дверь ни в коем случае нельзя, поскольку в дом ломятся не иначе как разбойники с большой дороги. Но поскольку она все еще не выбралась из оков сна, то и открыла дверь, простодушно зевая и не дав себе минуты подумать.

— Перестаньте стучать! — только и попросила она, страшно жалея о прерванном сне.

— Да я уж собрался дверь высадить! — возопил Сидни, врываясь в дом. — Чуть ума не лишился… Звоню, звоню, никто не отвечает! — Тут он бросил взор на телефонный аппарат, затем — на Шерил. — Почему ты не взяла эту чертову трубку? Она ведь лежит на месте, значит телефон звонил!

— Да я спала в патио и просто ничего не слышала, — отозвалась Шерил, с трудом умудрившись освободиться от парализующего действия сна. — Кроме того, все, что я хотела, услышать от тебя, я уже услышала. Так неужели у меня нет права хоть немного передохнуть от твоего натиска?

Чтоб ты провалился со всеми своими вопросами и требованиями! — подумала она. Какого, в самом деле, черта, он опять объявился, не успела я толком заснуть!

— Бога ради, Шерил, я…

— Ну что — ты? Что — ты? Что там опять за проблемы? Человек так хорошо заснул, что не слышал телефонных звонков, так нет, надо бросать все дела и мчаться на другой конец острова, чтобы разбудить его барабанным боем в дверь! Благодарствуем, как говорится, за приятное пробуждение!

— У меня был Мартин Картрайт, — дождавшись паузы, выпалил Сидни. — Он примчался прямо от тебя.

— Ну и что?

— Это все, что ты можешь мне сказать?! — раздраженно спросил он.

— Сидни, ради всего святого, что ты еще от меня хочешь?!

— Неужели тебе не интересно, зачем он ко мне приходил?

— Догадываюсь. И жалею, что он пошел к тебе. Но что сделано, то сделано. Твое раненое мужское самолюбие меня не волнует. Но хоть бедный Мартин, случись ему столкнуться с тобой вновь, будет теперь избавлен от твоих свирепых взглядов!

— Шерил, пожалуйста! — хрипло взмолился Сидни и стальными, как ей показалось, пальцами схватил ее за плечи. — Я жил все эти шесть лет с уверенностью, что Мартин Картрайт… Да выслушай ты!

— Нет, это ты выслушай меня! — выкрикнула она, ибо все прежние ее страхи вдруг выплыли наружу. — Мне плевать, сколько у тебя денег и адвокатов! Я не позволю тебе забрать у меня Сидди!

— Господи, Шерил, что ты такое говоришь? Как ты могла подумать, что я способен на нечто подобное?

— А вот и могла! Ведь я уже позволила тебе в отношении Сидди все, чего ты хотел, но ты продолжаешь терзать меня. — Она попыталась вырваться, до предела раздраженная и напуганная, но Сидни только сильнее сжал ее плечи. — Почему ты не хочешь просто оставить меня в покое?

— Потому что… Боже, помоги мне! Потому что я не могу.

— Ах не можешь?! Да ты, Сидни, отпетый лицемер, и с этим уже ничего не поделаешь! Но почему бы тебе хоть раз в жизни не быть правдивым? Почему ты не сказал мне все тогда, шесть лет назад, навязав мне этот никогда не кончающийся кошмар? — гневно кричала Шерил. — Если ты действительно познал в жизни великую любовь, то почему же не мог допустить, что я тоже люблю, и не меньше, чем способен любить ты?

— Шерил, умоляю… — судорожно прошептал он. — Ты ошибаешься!