Однако когда речь зашла о том, как заблокировать этот неучтенный фактор, Крикша сделал удивленное лицо. Он был уверен, что вождь Аласейа — в курсе ситуации и уже договорился с царем. У нынешнего боспорского царя Рескупорида IV сейчас проблемы. У него появился конкурент, некто Фарсанз. Крикша не знал подробностей, поскольку уже больше года не был ни в Пантикапее, ни в Танаиде, но зато он знал, что подобные трудности всегда вызывают нужду в финансах. Чтобы Боспор не полез в драку, надо всего лишь объяснить царю, что союзники собираются грабить не боспорское царство, а римскую провинцию Понт. И сделать царю небольшой подарок.

— Хм… — с сомнением произнес Коршунов, выслушав предложение законтактировать его с боспорским двором. — Допустим, я соглашусь.

Он сделал знак — и жена Крикши наполнила его стакан. Самый настоящий стакан из самого настоящего, правда немного зеленоватого, стекла. И наливала она из натурального стеклянного графинчика, с ручками в виде лошадиных голов.

Спиральный золотой браслет со змеиными головками скользнул по кисти женщины, звякнул о стекло.

— Допустим, — повторил Коршунов. — Сколько это займет времени и каковы должны быть размеры взятки… тьфу!.. Подарка?

Услышав ответ, едва не уронил стакан с вином:

— Сколько-сколько?!

— Думаю, таланта три, — спокойно повторил Крикша. — Золотом, конечно, не серебром.

Три таланта — это здоровенная куча золота.

— …Если поторговаться, то можно скинуть до двух, — продолжал между тем Крикша. — Но тогда время уйдет, а времени у нас, как ты знаешь, самое большее — дней двадцать.

— И где же я, по-твоему, возьму такую прорву золота? — поинтересовался Коршунов.

— Займешь, — последовал ответ. — Под мое поручительство. Возьмешь сейчас три, после похода отдашь пять.

— А если я не вернусь?

— Вернешься. Ты, Аласейа, удачлив, это все знают.

Сидящие за столом подтвердили это мнение кивками и восклицаниями. Здесь, за столом, были только свои. Сам Крикша с двумя сыновьями и женой, Скуба, Коршунов с Анастасией, Агилмунд (Ахвизра в бордельном квартале застрял основательно) и, разумеется, Книва.

— Пять за три — это слишком много, — рассудительно произнес Коршуновский шурин. — И не надо нам три таланта. Два, думаю, мы сами соберем. А за один отдадим полтора, когда вернемся. Верно я говорю, Аласейа?

— Не знаю… — Коршунов запрокинул голову, поглядел на зеленую гору, где по дороге — полоске, выстриженной в кудрявой зелени, — спускалась цепочка осликов, навьюченных непомерно огромными корзинами.

— Не знаю… как ты говоришь, кличут того парнишку, из-за которого у парфянского царя сложности?

Крикша сморщил лоб, пытаясь вникнуть в смысл сказанного Коршуновым:

— Твоя речь, Аласейа, непонятна мне. О чем ты говоришь?

— Как зовут человека, который покушается на власть парфянского царя?

— Его зовут Фарсанз. Он — племянник царя. Его отец — из сарматских вождей, чьи земли — к востоку от Данубия. У царя Рескупорида он командует конницей… командовал…

— А теперь?

— А теперь он сидит в Трапезунте [7] и ждет, когда царь покинет Пантикапеи, где у него много сторонников, чтобы проникнуть в город. Рескупорид знает об этом и из города не уходит. Но флот его — в проливе. И может нам помешать, если мы не откупимся. Кстати, Аласейа, если царю посулить еще и часть добычи, он может и корабли нам продать… на время.

— Обойдемся. Нам хватит и твоих кораблей. Скажи мне, Крикша, кто из них сильнее: Рескупорид или этот, претендент?

— Конечно, Рескупорид! — последовал ответ.

— Настя, — Коршунов повернулся к своей тиви, — скажи мне как римлянка: если империи угрожают два варварских племени, кому Рим заплатит: тому, кто сильнее, или более слабому?

— Слабому, — не колеблясь, ответила Анастасия.

Крикша поморщился: кто спрашивает женщину о мужских делах! Агилмунд тоже буркнул недовольно:

— Зачем платить слабому, что он может?

— Вот! — поднял палец Коршунов. — В этом все и дело. Слабый может немногое, но, если ему заплатить, он сможет сделать сильного слабее. А если ты платишь сильному, то он слопает слабого и примется за тебя.

— Боспорский царь? — хмыкнул Агилмунд. — Какое ему дело до нас, гревтунгов?

— Ему — никакого. А вот нам до него дело будет! Боспор — северные ворота этого моря. Будь Боспор нашим, мы бы смогли многое.

— Боспорский царь слишком силен… — пробормотал Агилмунд.