— Алексий… — В черных глазах женщины посверкивало пламя лампадки. Смуглое прекрасное лицо. Только губы искривлены… словно от боли. — Алексий, зачем это тебе?

— Что именно?

— Этот набег. Варвары хотят воевать с варварами — и пусть. Зачем тебе вести их на землю Рима?

— Надо! — Алексей взял ее руку в свои жесткие ладони, после нескольких месяцев непрерывных упражнений с оружием покрытые твердыми валиками мозолей. — Мне это очень нужно, радость моя! Потому что я не собираюсь вечно скитаться по этим степям и драться из-за дюжины мешков с зерном. Я хочу туда! — Он махнул рукой в сторону юга. — Я хочу добраться до твоей империи и обосноваться в ней.

— С помощью варваров?

— Почему бы и нет? Они — мои друзья. Учти, я ведь тоже варвар — совсем не знаю латыни! — Алексей засмеялся, но Анастасия даже не улыбнулась.

— Если ты хочешь жить на земле Рима, совсем не обязательно врываться туда силой. Я могу тебе помочь…

Коршунов покачал головой.

— Я не хочу быть просителем, — произнес он с легкой надменностью. — Тем более я не хочу, чтобы ты просила за меня.

— Почему? — В голосе женщины прозвучала обида. — Из-за того, что я делила ложе с…

— Молчи! — Алексей коснулся пальцами ее губ. — Мне плевать, с кем ты была до меня! Но я хочу сам добиться того, что мне надо. И я хочу увидеть собственными глазами, что есть ваша Римская империя.

— Приезжай мирно. Приезжай торговцем. Со мной тебя пропустят через границу. Я…

— Настя! Думай, что говоришь! Да, через границу меня, может, и пропустят. А как я доберусь до этой самой границы? Через земли всех этих аланов и гепидов? Да еще с товарами! Да еще с такой красавицей, как ты! Ты что, не понимаешь, что первый же занюханный рикс с дюжиной дружинников прикончит меня? Эти варвары, о которых ты говоришь так пренебрежительно, моя настоящая сила! Вдобавок это мои друзья! Ты не должна относиться к ним с презрением! Хотя бы ради меня… — В голосе Коршунова прозвучали просительные нотки: он ведь действительно любил эту женщину.

— Я не презираю их, — негромко проговорила Анастасия. — Я их боюсь. Алексий, ты не знаешь варваров, то есть ты знаешь их такими, какие они у себя дома.

— Да, — согласился Коршунов. — Они довольно жестоки… — начал Алексей, не понимая, к чему она клонит.

— Нет! — перебила его женщина. — Ты ошибаешься!

— Разумеется, — желчно произнес Коршунов. — Они очень добрые. Мне, конечно, пригрезилось, как добряки Стайна с Одохаром решили тебя убить!

— Нет, не пригрезилось. Но, Алексий… — она взяла его за руку. — Пойми: таков их обычай! Я не осуждаю ни Стайну, ни Одохара. Мир в народе дороже жизни наложницы! Ты не прав! У себя дома эти скифы умеренны и справедливы, потому что живут по законам и обычаям дома. Но, Алексей, ты не знаешь, что такое варвары на земле Рима. Это — совсем другое. Потому что там они живут по закону войны. Я никогда не согласилась бы стать наложницей варвара, если бы не видела, что остается после их набегов. Что такое несчастье маленькой женщины в сравнении с этой бедой!

В ее голосе было столько горечи, что Алексей привлек ее к себе, погладил по голове, нежно, как ребенка.

— Ты сделала это ради Рима… — произнес он. — Я понимаю. Я тоже люблю свою родину…

И ощутил внезапный укол тоски. Его родина… увидит ли он ее когда-нибудь…

— Нет! — Анастасия качнула черноволосой головкой, отстранилась. — Я не люблю Рим. Моя родина — не Италия. Я эллинка. Я родилась в Антиохии. Германцы никогда не придут туда. Я не люблю Римскую империю, Алексий. Но не обязательно любить своего повелителя, чтобы понимать его величие. Стыдно хулить грубость легионеров тем, кто живет за щитами легионов.

— Это не твои слова, — заметил Коршунов.

— Так говорил мой отец. И это правда.

— Я не спорю, — произнес Алексей. Он действительно понял. — Я больше не стану просить тебя делать что-то против твоей родины.

«Уж не знаю, как я объясню это Одохару и остальным, — подумал он. — Но объясню как-нибудь, куда я денусь, придумаю что-нибудь…»

— Алексий, я бы сделала это для тебя! — умоляюще проговорила Анастасия, сжав его руку. — Но я не могу. Они ведь не просто убивают: они убивают всех. Женщин, детей, совсем маленьких… просто для развлечения. После них не остается ничего — только трупы и пепел!

— А если я обещаю тебе, что не позволю им убивать ради развлечения? — негромко произнес он.

Женщина покачала головой:

— Ты велик, Алеша! Кому, как не мне, знать это. Но даже тебе не обуздать их звериной природы. Они не люди! Они только выглядят людьми!..

— Прекрати! — жестко оборвал ее Коршунов. — Я сказал тебе: это мои друзья. Всё! И я не собираюсь никого резать! Я собираюсь жить в твоей империи! Отвоевать от нее кусок…

— Ты не понимаешь… — Анастасия печально покачала головой. — Рим — это не то, что здесь. Рим — это государство. Твои варвары разграбят пару поместий, может, захватят какой-нибудь город… а потом придут легионеры и убьют всех варваров. Всех, кто не успел сбежать. Воевать с государством, отнимать у него земли может только другое государство. Я изучала историю, Алексий, поверь мне — это так! Так было всегда!

— Допустим, — кивнул Коршунов. — Так было. Но я намерен это изменить. — В этот момент он сам верил в то, что говорил. Он был убежден в этом. — Да, я это изменю! Если ты мне поможешь. Настя!.. — Он взял в ладони ее нежное лицо, заглянул в черные влажные глаза: — Я прошу тебя: помоги мне!

Две слезинки скатились по смуглым щекам, смочив пальцы Коршунова.

— Да, Алексий… — прошептала она. — Я это сделаю… я сделаю то, что ты хочешь. Все, что ты хочешь… Я сделаю для тебя…